Как он узнает? Как это вообще возможно?

– Это понятно? – говорит он медленно, неторопливо, подкрепляя свои слова.

Я киваю.

Он убирает пистолет, и я глубоко вздыхаю.

– Используй свои слова, Лия.

– Да. – Мой голос едва слышен.

– Скажи: «Да, я поняла».

– Да… Я поняла.

Он тянется ко мне другой рукой, и я замираю, когда его пальцы возвращают пистолет, мягко скользя по моим губам. Пламя вспыхивает на моей коже, хотя его прикосновение похоже на пересечение дорог со смертью. В прямом и переносном смысле.

– Эти губы останутся закрытыми.

Мое горло сжимается, и я не могу издать ни звука или даже кивнуть головой.

Он отпускает меня так же быстро, как схватил, и холодная волна окатывает прежний огонь, окатывая его одним резким взмахом.

Босс кивает головой в сторону лифта.

– Иди.

На секунду я не верю тому, что он сказал, что он просто отпускает меня. Я делаю неуверенный шаг назад, полностью ожидая, что он набросится на меня.

Он не делает ни малейшего движения, чтобы отправиться следом.

Я отступаю еще на два шага, не отрывая взгляда. Когда он не двигается, я бегу к лифту и нажимаю кнопку вызова.

Мой безумный взгляд все еще устремлен на него.

Незнакомец.

Страшный гребаный незнакомец.

Он остается там, где я его оставила, его пистолет неподвижно лежит на боку, а его внимание сосредоточено на мне, как будто он обдумывает, стоит ли ему стрелять мне в лицо в любом случае.

Лифт, наконец, открывается, и я врываюсь внутрь, задерживая дыхание и неудержимо дрожа, когда набираю номер и код своего этажа. Я ошибаюсь в первый раз из-за моих дрожащих пальцев и рассеянных мыслей. Я должна попробовать еще раз, прежде чем мой код будет принят.

Когда дверь, наконец, закрывается, я соскальзываю на пол и опорожняю желудок посреди лифта.

Он не убил меня. Он не пустил мне пулю в голову.

Так почему же мне кажется, что я только что подписала свидетельство о смерти?

Глава 3

Лия

Прошла неделя с того дня, как я стала свидетелем убийства трех человек и каким-то образом осталась невредимой.

Целую чертову неделю я грызу ногти, смотрю в окна и испытываю нездоровую одержимость зеркалом заднего вида, когда веду машину.

Я должна была немного отдохнуть, прежде чем вернуться к репетициям предстоящего балета, но я была на американских горках хуже, чем если бы у нас были последовательные шоу.

На первый взгляд это может показаться глупой паранойей. После того, как он отпустил меня, может показаться, что я одержима этим только из-за всплеска адреналина, который я испытала той ночью.

Это не паранойя.

Отнюдь.

Я не идиотка. Я прекрасно понимаю, что та ночь не была концом. Во всяком случае, это начало чего-то уродливого, что я не могу контролировать.

Я спорила сама с собой, стоит ли сообщать в полицию, но быстро прогнала эту мысль.