Вот почему я должна предоставить ему эту возможность, потому что если есть кто-то, кто может помочь мне выбраться из-под стальной хватки Адриана, то это Лука.

Я замечаю палатку, под которой люди подают горячий суп бездомным. На ум приходит образ мужчины перед больницей, и меня осеняет идея.

Мне требуется несколько минут, чтобы привести свои мысли в порядок так, чтобы Адриан не поднял красные флаги. Если он пронюхает, что я делаю, он запрет меня в камере, пока я не рожу.

Глядя на него, я стараюсь не обращать внимания на то, что он все еще облизывает и покусывает мой палец, и на то, как его прикосновение посылает крошечные всплески удовольствия вниз по моей спине и к животу.

– Я разговаривала с акушером-гинекологом, когда вы пошли за рецептом.

– Ты разговаривала?

– Да. Она сказала, что у меня может развиться депрессия.

– Она акушер-гинеколог или психотерапевт?

Я поднимаю плечо.

– Не нужно быть гением, чтобы понять это.

– У тебя всегда была депрессия, Лия. Ты не развиваешь ее.

Мои глаза расширяются.

– Откуда ты это знаешь?

– Таблетки в твоей квартире.

Верно. Думаю, не имеет значения, что я скрывала их от него. Адриан следит за каждым моим движением и все замечает, что является еще одной причиной быть осторожной с ним.

– Почему ты никогда не спрашивал меня о них? – тихо спрашиваю я.

– Ты бы предпочла, чтобы я спросил?

– Нет, но именно так поступает большинство людей, когда узнают, что у меня проблемы с психикой.

– Я не большинство людей.

– Ты... ты не думаешь, что я сломлена?

– Что с того, если это так. Это то, что делает тебя тем, кто ты есть.

Мои губы приоткрываются. Он как будто говорит, что любит меня такой, какая я есть. Сломанную и все такое.

– Ты не должна прятать от меня свои таблетки, Лия.

– Я не... не прячу их.

– Да, прячешь. Но ты не принимала их с тех пор, как забеременела. Ни таблетки от бессонницы, ни антидепрессанты. Твои кошмары тоже заметно поутихли. На прошлой неделе у тебя их не было, и твои таблетки остались нетронутыми. Итак, как это заметно для акушера-гинеколога, что у тебя развивается депрессия?

Черт возьми.

Я знала, что он наблюдает за всем, но не понимала, что он настолько настроен на меня, даже на мои кошмары.

– Я сказала ей, что чувствую себя замкнутой, – выпаливаю я.

Он делает паузу, кажется, искренне обеспокоенный, когда он позволяет моей руке упасть на его колени, но не выпускает ее.

– Ты чувствуешь себя замкнутой?

Я усмехаюсь.

– Я заперта в четырех стенах двадцать четыре часа в сутки, и мне нечего делать. А ты как думаешь?

– Ты гуляешь по саду.

– Ты заставляешь меня это делать.

– Чтобы помочь твоему кровообращению.

– Как скажешь. Это все равно не считается развлечением.

– Ты можешь читать.

Я морщу нос.

– Нет, спасибо.

Его губы кривятся в легкой улыбке.