— Я… в туалет хочу, — заплетающимся языком произнес вдруг Василий, — писать…

— Тебя же водили утром, — неприязненно заметил Мутный.

— То утром… Еще хочу…

— Ничего, перехочешь. Потерпишь. Тем более, — он снова ухмыльнулся, — терпеть тебе недолго осталось, — посмотрел на часы: — Наш выход. Пойдем. И Женя вот с нами тоже пойдет… Вылезай, — приказал он мне, — резких движений не делай, пистолет мой на землю положи.

Я повиновалась.

— Отлично. Теперь отойди… на пять шагов!

Я снова повиновалась.

Мутный выволок из машины едва стоящего на ногах Василия, быстро нагнулся и поднял с земли свой «кольт».

— Наконец-то, а я уж думал никогда тебя не увижу, — любовно сказал он пистолету.

Бросил пистолет, который держал до этого в руках, на заднее сиденье автомобиля и, приставив свой «кольт» к виску Василия, оглянулся.

К нам шли человек десять охранников. Ахтырко был тоже с ними. А больше никого здесь не было. Мы находились позади трибуны, вокруг только деревья, и ни одного прохожего не видно из-за машин, стоящих на этом пятачке, — все ведь люди на этом мероприятии треклятом.

— Ну вот, — серьезно, торжественно даже, сказал Мутный, — сейчас дождемся аплодисментов и начнем.

Догадаться нетрудно, зачем Мутному было дожидаться аплодисментов. Чтобы они заглушили звук выстрела. В кого он будет стрелять, тоже определить легко — Василий им еще нужен, а вот я…

Ахтырко с охранниками подошли наконец к нам. Стояли молча за спиной у Мутного. Ждали.

Василий тихо мычал, раскачиваясь в руках Мутного. Он вообще вряд ли что соображал. И вряд ли мог что-то сказать.

Я тоже молчала. Старалась изобразить так называемый, «взгляд в лицо смерти». У меня не получалось. Наверное, потому, что умирать-то я как раз не собиралась.

Наконец послышался звук нарастающих аплодисментов. Мутный дождался, пока рукоплескания набрали силу, кивнул головой и, оторвав ствол от виска Василия, направил его в мою сторону.

Потом посмотрел мне прямо в глаза и принялся раз за разом нажимать на курок.

Вместо ожидаемых выстрелов, прозвенели только едва слышные из-за аплодисментов щелчки.

Я опустила руку в карман и взглянула на Мутного, по лицу которого сразу поняла, что до него дошло наконец, что все мое поведение — и то, как я легко сдалась и отдала ему его же пистолет, из которого заблаговременно вынула все патроны, — все это был хорошо рассчитанный спектакль.

Я ведь прекрасно знала, что Мутный, как бывший военный, не сможет не отнять у меня свой пистолет. Всем известно, а уж мне и подавно, что оружие у военных — все равно что любимое дитя…

Мутный, оттолкнув от себя Василия (который тут же потрусил в кусты, расстегивая на ходу ширинку), бросился в салон автомобиля за пистолетом.