Мне казалось, что я катаюсь на этой захватывающей волне, и не важно, упаду ли я или нет, потому что я могу приземлиться только на мягкость.

На этот раз я не собирался получить повреждения.

Потому что Ифа Моллой, и мне потребовалось шесть долгих лет, чтобы это признать, не собиралась мне вредить.

Когда она говорила мне, что любит меня, она имела в виду это, и это было так же тревожно, как и привычно, потому что если она чувствует хотя бы четвертую часть того, что я чувствовал к ней, то я был одним счастливым ублюдком.

***

– Ты знаешь, что было вчера? - спросила Моллой, спустя несколько часов и бесчисленное количество напитков. Мы все еще были на вечеринке, все так же, как и в течение последнего часа: мои спина прижата к стене в гостиной, ее тело плотно прижато к моему.

– Что было вчера, Моллой? - я позволил ей уговорить меня, держа одной рукой ее бедро, пока другой глотал из моей бутылки."

"Она была под грузом, в то время как я каким-то образом смог остаться под контролем своей импульсивной натуры. После девяти бутылок я был слегка пьян, но у меня был уровень терпимости, который мог сравниться с

лошадиным.

В отличие от моего легковесного партнера по пьянке, мне потребуется гораздо больше, чем несколько бутылок пива, чтобы меня сразить.

– Вчера было седьмое.

– Седьмое?

– Угу. Наша годовщина, - объявила она, щеки покрыты в том очаровательном розовом оттенке, который всегда появляется, когда она пьяна. – Ровно год назад, вчера, мы поцеловались в первый раз.

Черт. – Я не знал об этом.

– Да, - она дышала, тяжело опершись на меня. – Ровно год назад, вчера, ты запихнул свой язык мне в горло.

– Это немного искажение правды, - я поддразнил, ухмыляясь ей в лицо. – Если моя память не подводит меня, то это был твой язык, который вошел в мой рот первым.

– Только потому, что ты был слишком труслив, чтобы сделать первый шаг.

Я засмеялся. – Я готовился к этому.

Она подняла бровь. – Пять лет?

– Что я могу сказать? - Я прижал ее ближе. – Мне нужно было убедиться.

– В чем?

– Что ты не убежишь.

– А теперь ты уверен? - Она внимательно наблюдала за мной. – Теперь ты доверяешь мне?

– Да, Моллой. - Медленно кивнув, я приблизился и коснулся своими губами ее губ. – Я доверяю тебе.

– Вау. - Она выдохнула дрожащим дыханием. – Мне кажется, это означает для меня больше, чем когда ты наконец признал, что любишь меня.

– Как ты поняла?

– О, пожалуйста. Ты был влюблен в меня с тех пор, как - всегда. Это так очевидно, - ответила она, без намека на самозабвенность или стеснение, и я чертовски любил это.

– Но я никогда не была уверена, что ты действительно сможешь открыться таким образом перед кем-то.

– Не перед кем-то, Моллой, - сказал я ей. – Только перед тобой.