Ну, не на себя, а на свою прежнюю версию. Как будто Лилиана показала стилисту фотографию, какой я была раньше, потому что они снова превратили меня в ту девушку.

― Добро пожаловать домой, Кэтрин. ― Лилиана обнимает меня сзади. Ее губы касаются моей щеки.

― Я не могу быть этой версией себя. Это небезопасно, ― шепчу я.

― Оглянись вокруг. Неужели ты думаешь, что кто-то может проникнуть сюда? Здесь ты в большей безопасности, чем когда-либо была.

Я слышу визг Грейси, доносящийся снизу, и вскакиваю.

― Грейси дома. Пойдем, проверим, не арестовали ли ее отца за избиение ребенка, ― говорю я Лилиане.

― Он не настолько сумасшедший, ― говорит она.

Я искоса смотрю на нее.

― На днях на тренировке мальчишка назвал Грейси толстой.

― Вот дерьмо, покойся с миром, парень. ― Лил делает крестное знамение, а я складываю руки на груди и смотрю на нее. ― Что? Маленький говнюк получил по заслугам. ― Она пожимает плечами.

― Иногда я очень, правда, очень беспокоюсь о тебе. ― Я качаю головой.

― Ты уже говорила. ― Она берет меня за руку, и мы спускаемся вниз, где находим Грея и Грейси на кухне, оба сидят за стойкой, а между ними стоит огромный стакан шоколадного молока.

Я улыбаюсь, глядя на эту сцену. Бывают моменты, когда я хочу, чтобы моя дочь принадлежала только мне. Чтобы она снова была только моей. Я знаю, что это эгоистично, но я не привыкла делить ее со столькими людьми. Однако, когда я вижу ее с отцом, у меня замирает сердце. Она заслуживает этого. Она заслуживает его. И он тоже ее заслуживает.

― Мама, ты красивая. Ты вернула свои волосы, ― говорит Грейси. Она пару раз видела мои фотографии, когда я была блондинкой. Но эта девочка ничего не забывает.

― Спасибо, детка. И да, я сделала это. ― Я подхожу и целую ее в макушку. ― Как дела в школе?

― Скучно, ― ворчит она.

― Ладно, а как прошла тренировка? ― спрашиваю я.

― Очень хорошо. Ты должна была быть там. Папа швырнул Адама через весь каток в сетку. ― Она хихикает.

Мои глаза расширяются, прежде чем я перевожу взгляд на Грея, который смотрит на меня так, словно увидел призрака. Думаю, во многом так оно и есть. ― Ты ведь не нападал на ребенка, Грейсон? Скажи мне, что ты этого не делал.

― Я не трогал этого маленького ублюдка. Он споткнулся о мою клюшку. Вот и все. ― Грей ухмыляется.

― Это было здорово. Адам плакал, как малыш, ― сообщает Грейси с такой же ухмылкой. Эти двое ― как горошины в стручке. И не в хорошем смысле.

― Грейси, это нехорошо. Мы не должны радоваться тому, что другим больно, ― говорю я ей.

― Прости, мама.

― Эй, Грейси, тетя Лил принесла тебе подарок. Пойдем, найдем его. Я оставила его где-то в этом большом доме, ― говорит Лилиана, поднимая Грейси со стула и выходя из кухни с моей дочерью на руках.

Грей все еще смотрит на меня. Это тяжело.