— Значит, надо кровь из носа добыть эту книгу, — решил я.

Анна кивнула:

— Вот поэтому я вас сюда и позвала.

В эту минуту дверь кафе открылась, и на пороге появилась Сильвия Тенненбаум.

— Что это значит? — спросила она Анну, бросив на нас с Дереком злобный взгляд. — Ты мне не сказала, что они тоже будут.

— Сильвия, — ласково ответила Анна, — нам надо поговорить.

— Говорить тут не о чем, — сухо отозвалась Сильвия Тенненбаум. — Мой адвокат подает иск против полиции штата.

— Сильвия, — продолжала Анна, — по-моему, твой брат замешан в убийстве Меган и семейства Гордонов.

Сильвия не поверила своим ушам.

— Анна, теперь и ты туда же? — возмутилась она.

— Сильвия, мы можем поговорить спокойно? Я хотела тебе кое-что показать.

Растерянная Сильвия согласилась сесть к нам за стол. Анна коротко изложила ей ситуацию и показала выписки из дневника Меган Пейделин.

— Я знаю, что ты переехала в дом брата, Сильвия. Если Тед действительно в этом замешан, книга может находиться там. Нам очень нужно ее найти.

— Я много чего перестроила, — еле слышно прошептала Сильвия, — но его библиотеку не трогала.

— Можно мы ее посмотрим? — спросила Анна. — Если книга найдется, мы получим ответ на вопрос, который мучает нас всех.

Сильвия колебалась недолго. Выкурив на тротуаре сигарету, она согласилась. Мы поехали к ней. Мы с Дереком впервые за двадцать лет снова оказались в доме Тенненбаума, который тогда обыскивали и ничего не нашли. Тем не менее доказательство лежало у нас на глазах. И мы его не увидели. Книжка о фестивале. С загнутым уголком обложки. Она чинно стояла на полке среди книг великих американских писателей.

Нашла ее Анна. Мы сгрудились вокруг нее, а она медленно листала страницы с подчеркнутыми фломастером словами. Как и в пьесе Кирка Харви, обнаруженной у мэра, первые буквы подчеркнутых слов образовывали имя:

МЕГАН ПЕЙДЕЛИН

* * *В нью-йоркском медицинском центре Маунт-Синай Дакота, проснувшаяся накануне, шла на поправку не по дням, а по часам. Врач, явившись ее осмотреть, обнаружил, что она поедает принесенный отцом гамбургер.

— Тише, тише, — с улыбкой сказал он, — вы хотя бы прожевывайте.

— Я ужасно голодная! — отозвалась Дакота с набитым ртом.

— Очень рад видеть вас в таком настроении.

— Спасибо, доктор. Это, наверное, вам я обязана тем, что выжила.

Врач пожал плечами:

— Вы никому не обязаны, кроме себя самой, Дакота. Вы боец. Вы хотели жить.

Она опустила глаза. Врач проверил повязку на ее груди. На коже виднелось с десяток точек от швов.

— Не волнуйтесь, — сказал врач, — мы, разумеется, сделаем пластическую операцию и уберем шрам.

— Нет, не надо, — прошептала Дакота. — Это будет мое искупление.