Я, вздохнув, опустила голову на его плечо и, закрыв глаза, слушала всю ту грязь, что лилась из телефона.

– Все сказали? – вежливо поинтересовался Феликс, когда возникла небольшая пауза.

Я вздрогнула от той силы неприязни, что звучала в голосе любимого. Таким тоном он никогда со мной не говорил. И я поняла: мой Феликс может быть разным, но вот таким злым и одновременно спокойным до жуткого холода вдоль позвоночника – со мной никогда.

Я крепче обняла его руками за талию. Я верила моему мужчине. Но эти люди все же были моими родителями.

– Ты?! Да ты! – верещала мать, а я уговаривала себя не плакать.

 – Отзови своих шакалов! Ты слышишь меня, щенок?!

– Не понимаю, о чем вы, Мария Юрьевна! – жестко произнес Исай.

– Ты ответишь за все, паршивец! – кричала мама, я поняла, что тихо плачу, пачкая белоснежную рубашку Феликса косметикой. Но он лишь крепче прижал меня к себе. – Не трогай Ванечку, понял?! Или ты пожалеешь! Ты не знаешь, с кем связался!

– Вы мне угрожаете, Мария Юрьевна? – вкрадчиво поинтересовался мой мужчина. – Передавайте привет Константину. И, разумеется, Данилу Валерьевичу.

Мама замолчала.

А в следующее мгновение вызов прервался.

В небольшом пространстве уборной повисла гнетущая тишина. Я боялась задавать вопросы Исаю. Он не торопился на них отвечать.

– Кто такой Константин? – все же спросила я.

– Любовник твой матери, Белка, – усмехнулся Феликс, поглаживая меня по спине теплыми ладонями. – Прости, но я не могу оставить все в прошлом. Они слишком многое хотели у меня отобрать. Такое не прощается.

– Феликс… – прошептала я.

– Пойдем в зал, Белочка, – подмигнул мне Исай, вздыхая, а потом тихо рассмеялся: – Ты ведь теперь совсем не Белочка.

Нужно придумать что-то другое. «Исаечка»? Как же мне тебя звать, жена?

Я подняла голову. Этот идеальный мужчина смотрел на меня открыто и жадно. Словно не видел ничего вокруг, только меня.

– «Жена» мне очень нравится! – согласилась я, привстав на цыпочки и целуя мужа."

"* * *Глава 22

Наша Вера устала. И даже мальчишки-близнецы не смогли заинтересовать ее. Дочь просто уснула, забравшись к Феликсу на колени.

Я готова была разрыдаться от этой умилительной и трогательной картины. Даже в моменты дикого отчаяния я не мечтала о том, чтобы увидеть нашу дочь на руках Феликса.

И сейчас все происходило на самом деле. Реальность меня ошеломляла. Эмоции разрывали душу и вновь склеивали ее, сшивали прочными нитями, которые уже было не разорвать.

– Спит? – улыбнулся Феликс.

Он не видел лица дочери. Верочка спряталась на его груди, зарывшись носом в белоснежную ткань рубашки.

Я закивала головой. Спазм помешал произнести даже крошечное словечко. Но Феликс меня понял.

– Поедем домой? – предложил он.

Но я оглянулась по сторонам.