– Беги, Белочка, все в порядке, – заверил я любимую и, не стесняясь любопытных и проницательных глаз старушек, поцеловал хрупкую ладошку прежде, чем выпустить ее из своих рук.

– Глянь, какой обходительный, – громким шепотом поделилась баба Марта с бабой Глашей. Постарался скрыть смех, больно уж серьезно были настроены бабули.

* * *– И где вы пропадали, молодой человек? – бабки синхронно сверлили меня взглядами, предварительно усадив на стул в центре кухни. Не хватало яркой лампы и стальных «браслетов» на запястья. А так – стопроцентное сходство с «ментами».

– Сначала в больнице, потом в реабилитационном центре, потом у брата. А как встал на ноги, перебрался сюда. Дело свое открыл. Недвижимостью обзавелся, – отвечал я в общих чертах.

– А в центре чего делал? Неужто, наркоман? Мы Сеню к наркоману не отдадим! А Верочку тем более! – скрестила руки та, что с кудрями. Нужно бы у Белки спросить, кто из них кто, чтобы не путать.

– Нет, после аварии лечился, – пояснил я. – Справку могу предоставить, и выписку из больничной карты.

– Ты не думай, мы тебе Сеню с Верочкой не отдадим! Настрадалась девочка от горя, намучилась! – тихо прошептала кудрявая старушка.

Я понимал их, черт, хорошо понимал. Но свое не отдам!

– Послушайте, я вам благодарен, честно, – осторожно начал я. – Но Арсения – не просто любовь всей моей жизни. Я только благодаря ей и выкарабкался. Учился ходить заново только ради нее, потому что знал: ждет.

– Не ждала она, – всхлипнула вторая старушка, которая изначально казалась более бойкой. – «Добрые» люди сказали ей, что ты умер.

– Она сама будто умерла, и только Верочка ее держала, – причитала Макаровна.

Криво усмехнулся. И сам это понимал. Видел, как сильно изменилась моя Белка. Похудела, осунулась, круги под глазами. Решил, что нужно ее в отпуск свозить, поправить здоровье. И Верочку свозить. Всех вместе. И бабок этих буйных.

До одури хотелось помчаться в другую комнату и взглянуть на дочь. Просто посмотреть на нее.

– С добрыми людьми я разберусь, – отрывисто бросил я, сжимая руки в кулаки до хруста. Я даже мысли не допускал, что все виновные не будут наказаны. Будут. Это Белка всем все прощает, а я не могу и не стану.

* * *Все события, происходящие вокруг меня, казались мне нереальными. Я все еще боялась допускать мысль, что это не сон. Но Феликс был здесь, рядом со мной, и воздух вокруг меня, кажется, пропитался его запахом, его силой и уверенностью.

Мой Исай вырос из взрослого мальчишки в красивого и серьезного мужчину. Я не верила, что мы ровесники. Он словно был старше меня, мудрее, опытнее. А я чувствовала себя рядом с ним маленькой девочкой. И не потому, что он был выше меня на две головы и тяжелее на сотню килограмм. Нет. Он был Мужчиной.

Бабушки пытали его вопросами.