И за полгода успел придумать миллион комбинаций и возможных сценариев разговора с Судаковым.

Перелет из столицы до родного города сожрал все силы. И я уже не корчил из себя крутого парня, а попросил Седого подогнать инвалидное кресло. Взглянув на себя со стороны, понял, что из меня сейчас весьма хреновый соперник. Судаков даже не станет воспринимать меня всерьез. А просить парней «поговорить» с придурком по душам, я не хотел. И сам справлюсь.

Встреча с Иваном так и не состоялась. Вместо самого Судакова мне удалось выйти на его папашу, который ждал меня в своем рабочем кабинете того самого дома, откуда я увез Белочку летом."

"– Проходите, садитесь, молодой человек! – Судаков-старший вежливо указал на свободное кресло. – Серьезные люди просили не отказывать вам ни в чем. Чем я могу быть полезен вам и господину Фуллеру?

– Мне нужно пообщаться с вашим сыном, – спокойно произнес я, присаживаясь.

– Иван уехал. В нашей семье случилось замечательное событие: Иван женился, а совсем скоро я стану дедом, – расплылся в улыбке Судаков-старший. – Вот фото. Кажется, вы с избранницей Ивана учились в одном классе.

В тишине кабинета я четко услышал хруст кулаков. Челюсть свело, я не мог разжать зубы. Кажется, еще немного и они превратятся в крошку.

«Дыши, Исай, дыши! Вдох-выдох!» – твердил я себе.

«Судаков, сука! Убью!» – кричало все мое тело.

С небольшой фотографии в рамке на меня смотрела моя Белка. Она была все такой-же, как и на выпускном вечере. Та же прическа, те же красиво заплетенные косы, от которых я просто дурел. Она ни капли не изменилась. Моя Белочка – умопомрачительно красива и идеальна, как и полгода назад.

Мои руки помнили каждый изгиб ее тела. Ее запах въелся мне под кожу, смешался с кровью, врос в кости.

И сейчас, в эту самую минуту, я поклялся всем Богам на Свете: я верну ее, мою Белку. Верну, чего бы мне это ни стоило! А Судаков…. Пусть начинает молиться, если он принудил ее к браку, а еще хуже – к сексу. Вот тогда идеальному со всех сторон Ванюше не поздоровиться.

– Спасибо за информацию, – процедил я, встал с кресла и вышел из дома Судаковых.

Вышел сам. Добрел до машины, в которой меня ждал Седой. Велел везти меня домой. Проезжая мимо того самого места, где мы целовались с Белкой, попросил Седого свернуть и остановиться.

Я задыхался в тачке. И не помогли открытые окна. Рванув дверь на себя, выполз из салона, не заботясь о верхней одежде.

Было плевать, если Седой решит, будто я спятил. Плевать!

Гнев, ярость, дикая боль и отчаяние душили меня, вытягивали жилы на живую, без наркоза. И я дал волю эмоциям, сжал кулаки и сотни раз вколачивал их в глянцевый бок тачки. Сбивал костяшки в кровь, не чувствуя облегчения. Физическая боль не спасала от душевной.