– И что сказала жрица? – влезла с вопросом жена моего младшего дяди, Ангалея.

– Визжать начала. Странная такая женщина… – пожала я плечами. – Так и не захотела брать пойманную мышку. Пришлось мне самой класть зверюшку в ладонь статуи богини. И самой объяснять, что это мой подарок, чтобы ей не было так скучно одной в храме по ночам, когда нет никого из прихожан.

Дамиан, Далияр и Лунилиэр все же не выдержали и засмеялись в полный голос. Глянув на мужей, перестали сдерживаться и жены моих дядюшек. Ларрина вторила им, веселясь от души. Улыбнулся и бабушкин спутник, Торин.

– А какая это была богиня? – спросила вторая моя неродная тетка, жена Дамиана.

– Если честно, почти не помню, Монилья, – развела я руками. – Я ведь была тогда маленькой. Кажется, Дигна, но могу перепутать.

– Интересно-о-о, что стало с той бедной мышкой? – протянула моя маленькая кузина.

– Наверное, она стала богатой храмовой мышью? – со смешком предположил Лунилиэр.

…Первый день на новом месте прошел спокойно.

После застолья мы с Грегом и Ларриной, которая решила составить нам компанию, немного погуляли по дворцу, осматривая интерьеры.

Руби забегала вперед, обнюхивала все и возвращалась обратно. С девочкой они неплохо поладили, и с моего разрешения она периодически гладила гончую по спине, с восхищением разглядывая ее острые рожки. Правда, не обошлось без небольшого недоразумения. Когда Руби стала видимой для прислуги, дворецкий попытался заставить меня выпроводить демоницу на псарню, аргументируя это тем, что нечего животному делать во дворце. На что я мило сообщила, что тогда мы съедем в гостиницу, так как расставаться со своей собачкой даже на время я не намерена. Поджав губы, мужчина удалился, – наверняка пошел жаловаться бабуле – но потом вернулся и узнал, чем кормить мою «собачку».

Вечером Илондра, которая за то время, пока мы общались с моей родней, обследовала весь дворец, рассказала, что нашла комнату с мозаикой, изображающей деву и единорога. Мы с братцем хищно переглянулись и мысленно потерли руки. Теперь у нас был путь к отступлению. А потом принялись готовиться ко сну. Так как у брата не было желания спать в комнате, в которую вел тайный ход, мы решили, что ночует он в моих покоях. Либо в моей огромной кровати, в которую при желании можно уложить помимо меня еще человек пять, либо на большом диване в будуаре.

А в его постели будет спать Дарик. Да-да! И не надо говорить, что мы злые. Мы – предусмотрительные. И, судя по тому, что под утро по дворцу разнесся истошный женский визг, доносившийся именно из спальни Грега, поступили мы так не зря.

Позднее Лалин и Дарик, давясь от смеха, рассказывали, что девушка, решившая почтить Грегориана своим вниманием, так улепетывала, что даже забыла закрыть за собой тайный ход.