– Товарищи, – тихо сказал Карелин, когда все с чашками в руках приготовились его слушать, – сейчас товарищ Коба изложит нам свой взгляд на нашу программу. А уж соглашаться с ним или нет – это уже наше дело. Согласны?

– Согласны, – кивнул Васильев, – говорите, товарищ Коба.

– Начнем по порядку, – сказал Коба. – Первое, что мы должны понимать – это то, что мы живем в государстве с полуразложившимся военно-феодальным строем, поверх которого, как бурьян на пепелище, уже пророс дикий капитализм. Капиталисты или, говоря проще, хозяева в Российской империи не имеют сейчас никакой политической власти, но очень хотят ее получить, используя в том числе и рабочее движение. Все буржуазные революции в Европе делал народ, а пользовались их плодами капиталисты. При этом классовая роль государства и подавление верхами народа абсолютно не изменялись, просто роль господствующего класса переходила от дворянства к буржуазии. Это вам понятно? Кто-нибудь хочет, чтобы хозяева могли составлять и принимать выгодные им законы?

– Упаси боже! – замахал руками Варнашев и испуганно оглянулся, добавив уже вполголоса: – Нам и того, что есть, хватает.

– Тогда, – сказал Коба, – мы не должны предъявлять правительству и императору такие требования, которые пошли бы на пользу капиталистам и были бы бесполезны для рабочих. Согласны?

– Согласны, – кивнул Карелин. И все остальные тоже кивками подтвердили, что они не имеют никакого желания таскать для хозяев каштаны из огня.

– Значит, – сказал Коба, – требование созыва какого-то там народного представительства в виде Учредительного собрания, Государственной думы или Парламента, должно быть нами снято до тех пор, пока мы не станем настолько сильными и влиятельными, чтобы суметь честно победить на выборах, проведенных в условиях всеобщего равного и тайного голосования. В противном случае все решат деньги хозяев, которые сумеют протащить в это народное представительство своих верных слуг. Об этом говорит опыт европейских стран, где парламенты имеются почти повсеместно, но рабочие вынуждены бороться за свои права.

Карелин переглянулся со своими товарищами, подумал и сказал:

– И с этим мы тоже согласны. Все эти парламенты – не более чем буржуазные штучки.

– К этому вопросу мы вернемся чуть позже, – сказал Коба, – это может случиться лишь тогда, когда ячейки нашего собрания будут на каждом заводе, каждой фабрике и в каждой мастерской, а нашу газету будут читать по всей России.

А сейчас поговорим о делах реальных и злободневных. После обращения к императору необходима вступительная часть. Надо сказать о том, что бесправие рабочих – есть главная причина их угнетения хозяевами, и о том, что так дальше продолжаться не может.