Бефальт вызвал лучшего целителя, — ответила Найша, положив аккуратные квадратики свежих пододеяльников и простыней на стул.

— А что с…

— Разбираются. Все были в шоке. Каким чокнутым надо быть, чтобы на такое пойти? — гневно задала риторический вопрос сестра.

— Да уж, — Марк встал и подошёл к окну.

— Ты в порядке? — обеспокоенно поинтересовалась Найша.

— В полном. Спасибо, — он обернулся, чтобы улыбнуться ей. — Осталось только понять, что произошло.

— Да тут и понимать нечего, ты перехитрил его! Даже я не ожидала, что у тебя маны больше, чем ты всем сказал. Ловкий ход.

Марк смотрел из окна, как внизу мальчишки играли в ненастоящий магический бой, кидаясь друг в друга разукрашенными цветными шарами из скомканной и спрессованной бумаги.

— Ну да, — ответ выскочил машинально — нифига он никого не обманывал, но лучше сохранять легенду хитроумного Гурга, а не доказывать всем как он обосрался. — А что там по ставкам?

— Выигрыш наш. Ну какие ставки Гург? Ты чуть не умер, — Марк чувствовал спиной, как она судорожно поправила волосы и упёрла руки в бока.

Обернувшись, он оказался прав.

— Не умер же? Передай Коррусу, пожалуйста, чтобы зашёл — мне надо с ним кое к кому наведаться. И что там у нас на обед?

— Жаркое. Хорошо, — сестра покинула комнату и снова наступила тишина.

Все эти два года он гадал, что же это за красная цифра «один», почему никогда не тратится и откуда взялась? Он разделил весь промежуток времени до наносекунд, и на ум приходило только одно событие — та драка с убийством. Он отгонял эту мысль как мог, пока не знал свойств этой единички. Мало ли что высвечивается? Это ведь мир магии, в конце концов.

Куча непонятных обычному человеку свойств. Как ни пыжился тогда, экспериментируя — ничего не происходило. Единица не превращалась в ноль.

Недавнее событие заставило снова переключиться к теории: «одна смерть — одна единичка». Факт, что у него не было в последнем поединке маны, бесспорен. Факт, что она снова появилась — тоже. И факт, что единица превратилась в нолик на лицо. Да, он тогда был почти без сознания, но ни одна деталь не ускользнула от его внимания. Он всё очень хорошо помнил — каждый стоунбол Нино Карпиц. Даже его жалкое выражение лица, когда Марк коснулся клинком тощей груди подростка. Он помнил всё. И единичка точно превратилась в нолик.

Теперь, что касается самой маны. Перед потерей сознания у него было две единицы. Почему столько? Это какая-то особенная цифра? Он же потратил что-то на эф-слой. Значит, изначально она была ещё выше! Да. Сколько секунд он примерно блокировал фаербол? Две или три. Если две, то на момент включения эф-слоя, у него было шестьдесят маны. Если три секунды — восемьдесят.