Марк подбросил шарик и снова повторил свой вопрос, но когда ему собирались ответить, левая рука вынула откуда-то нож и перерезала общее горло. Карлик задёргался в конвульсиях.

— Чёрт, что ты делаешь? — Марк пытался остановить кровь, прижимая руки к шее, но два лица, что были на его стороне, лишь гортанно булькали, силясь выдавить звук.

Наконец, они смирились, и лишь рука что-то писала на земле. Испустив последний вздох, существо откатилось в сторону, и Марк увидел надпись латиницей: Distort. Искажение? Или это что-то другое? Судя по трём лицам, это определение не с потолка взято. А с чего он взял, что это английский? Латиница во многих языках используется. Подняв шарик, он медленно подошёл к небольшому кувшину, манившему своей чёрной пустотой. Этот красный шарик — дисторт? Как это с ним связано. Постойте-ка.

— Попался!

Марк резко упал на землю, и его куда-то потянуло за пятку всё дальше и дальше от кувшина. Темнота сгущалась всё больше, сужая поле зрения. Ногу больно растягивало и будто тысячи иголок впились в неё. Сердце стучало как бешенное. Жарко.

* * *"

"Марк открыл глаза. Привычный узор потолка подсказал, что он в своей новой резиденции в ремесленном квартале. В разных кругах его называли по-разному: рабзона, ремесленка, район мастерских, розалий. Последним названием никто давно не пользовался.

Роуз Паркс, в честь которой официально назвали эту часть города, была сумасшедшей, угробившей много жизней на постройке Ваабиса. Долгое время она руководила возведением стен и домов, загоняя рабочих до смерти. Корона оценила быстрые сроки и увековечила имя начальницы, но история повернулась иначе. Какой-то пьяный работяга разбил ей голову камнем ночью. А народная память быстро притворилась забывчивой.

Плечо чесалось. Он перевёл взгляд на ключицу — раны не было. Странно, но он чувствовал себя бодро. Ничего похожего на ситуацию, когда подстреленный герой очухивается после битвы и всё двоится в глазах. А должно было?

Марк прикинул, сколько крови он потерял. Рядом стоял стакан. Наполнив его водой, он жадно выпил треть литра и налил ещё. Тогда из него вышло, наверное, пол литра крови. Очевидно, его залатал целитель — закрыл рану, восстановил кости, если они были задеты, восстановил разорванные мышцы. Пошевелив рукой в плечевом суставе, Марк убедился, что всё в порядке. Никакой боли. Хоть сейчас выходи на арену.

Присев на кровать, он стал прикидывать. Целитель не мог сделать гемотрансфузию[2]. Здесь нет такой аппаратуры. Вспомнив кое-что, Марк обратил на внимание на красную единичку. Тогда она превратилась в нолик, и он готов поклясться, что благодаря ней и скастовался эф-слой.

— Ты уже встал? — к нему вошла со сменным постельным бельём Найша.

— Да. Сколько я пробыл без сознания?

— Пару дней.