Всякий раз, когда открыва­лась дверь, в помещение вкатывала волна прохладного осеннего воздуха, несущего с собой запах сухих листьев.

Наконец они пришли. Нас посадили за столик в углу, достаточно далеко, чтобы официанты не слишком нам докучали. Как-то так получилось, что я села между ними. Она принялась оживленно болтать о картинных галереях и знаменитых спортсменах, в то время как он, не отрыва­ясь, разглядывал мой джемпер. Потом я почувствовала, как его рука крадется по моей правой коленке, а ее стопа, обтянутая чулком, заскользила по внутренней стороне брючины."

"Ага. Вот им, оказывается, чего надо, подумала я, и разве не знала я этого с самого начала? Неплохая парочка: оба старше меня, оба эффектно выглядят и оба соблазнительно развратны. Ну как с такими не потрахаться? Никаких при­чин против этого в душе у меня не отыскивалось. Я заказа­ла то же, что и они, все обильно сдобренное пряностями и уснащенное маслом. Ризотто с грибами подали такой гус­той, что я с трудом могла отодрать его от неглубокой тарел­ки, такое клейкое, что приходилось соскребать его с ложки зубами. Рыбу принесли целиком, вместе с головой, и ее мугные глаза подозрительно изучали нас до тех пор, пока не унесли остатки. Соседка моя то и дело облизывала себе пальцы, и я не могла избавиться от ощущения, что она это делает не от отсутствия хороших манер, а нарочно. Я про­тянула руку и скользнула по ее плотно обтягивающим брю­кам, к промежности, и она сдвинула ноги, зажав мои паль­цы. И как раз в эту самую минуту официантка вдруг реши­ла обратить на наш столик внимание. Она приволокла целое блюдо крошечных пирожных, других сладостей и шокола­да, и мужчина одной рукой принялся угощать свою подру­гу, а другой пожимал мне правую руку, в то время как пальцы моей левой ритмично двигались у нее между ног. Она кончила — легко и почти без звука. Я наклонилась и прошлась губами по ее шее.

— Превосходно, — пробормотал он. — Проделай-ка это еще разок.

И я повторила все сначала. Покончив наконец с едой, мы покинули ресторан. Она села за руль, а он попросил меня занять переднее сиденье рядом с ней и раздеться до пояса. Сам, усевшись позади, положил ладони мне на груди и принялся нежно теребить соски. До ее дома ехать было совсем близко. Я вышла из машины как была, голой по пояс, и как только мы вошли в дом, мне приказали встать на колени. Она вышла в спальню, а он тем временем препо­дал мне несколько основных уроков послушания, заставив принять одну за другой несколько неудобных поз; при этом я должна была держать разные тяжелые предметы и одно­временно брать в рот его крепкий, пружинистый штырь.

Она вернулась с зажженными свечами и принесла хлыс­ты.