Спортивная сумка по-прежнему на плече (и сдалась она ей). Стоит, спокойно смотрит на неё, как ни в чем не бывало.

— Я рассчитывал немного на другое приветствие. И уж точно не на насупленные брови.

— Я не заметила, как ты подошёл, — выдохнула она, подавляя в себе сумасшедшее желание кинуться к нему на шею и расцеловать. Расцеловать всего — губы, такие мягкие, полные, щеки без щетины, глаза, в которых сейчас затаились смешливые огоньки.

— Я умею ходить бесшумно. Всё хорошо?

Он дотронулся до её талии.

Как свой.

Как мужчина, имеющий на неё все права.

Ася сглотнула.

— Я волновалась.

— Зачем?

— Как зачем? Ты же ушёл…

— Ася, — он замолчал и сделал жест, окончательно добившей её — прислонился лбом к её лбу. — Перестань.

— Я серьезно волновалась…

Она притихла, опасаясь шелохнуться и спугнуть легкое очарование момента.

— Не стоило.

— Но ты…

— Что я? Вправил мозги парню. И только.

Ася нахмурилась.

— И как понимать твои слова?

— Считай, что я с ним поговорил по-мужски. Объяснил, что такое хорошо, а что такое плохо.

— Матвей!

— Что?

— Объясни по-человечески.

— Я и объясняю.

— Я видела полицейских, спешивших на платформу.

— Не к нам точно.

— Но…

— Женщина, ты угомонишься или нет?

Он улыбался.

Стоял и улыбался. Искренне.

Ася задрожала и прижалась к нему.

— Он не убьет бывшую девушку?

— Я ушел в тот момент, когда они целовались, активно исследуя друг друга руками, губами и языками.

Ася прыснула.

— Серьезно?

— Похоже, что я шучу?

— Вот же…

— Молодежь, что с них возьмешь.

— А пистолет?

— Я решил, что мне он нужнее. Это обычная пневматика, на него даже разрешение не нужно.

— Даже так?

— Да.

От сердца отлегло. Ася не стала размышлять, правильно ли сделал Матвей, не сдав молодого человека полиции и забрав себе его пистолет. Он опытнее её, ему виднее. Душу грела мысль, что им удалось предотвратить трагедию. Не искалечены две жизни, две судьбы — уже хорошо.

— Закажем кофе?

— Давай.

Ася снова опустилась на металлический стул, наблюдая, как Матвей пошёл к кофейному автомату. Высокий. Красивый. Её?

Думала ли она в тот далекий дождливый день, переступая порог добротного деревянного дома, затерявшегося в лесу, что его хозяин станет для неё безмерно значимым человеком? Дорогим. Любимым.

Слезы выступили на глазах неожиданно для нее самой. Черт. Ещё не хватало расплакаться на глазах у Матвея. Она сжала губы, приказав себе немедленно успокоиться. Что она раскисла? И главное — отчего? Потому что поняла, что любит Матвея? Так это стоило признать давно, ещё когда они жили в его доме. Слишком притягательным в своей мужской красоте и суровости для неё он оказался. Мужчина, который не подведет. За которым чувствуешь себя, как за каменной стеной.

От накатившего волнения, Ася облизнула пересохшие губы и сцепила пальцы рук в замок.