Навсегда. От него так и несет проклятьями зависимости. Простолюдину без магии к нему на пушечный выстрел подходить нельзя. Куда смотрит стража, интересно? Был бы я сейчас в правах князя, от этого ублюдка даже пепла бы не осталось.

Приграничье живёт по своим законам. Даже воздух здесь другой — густой, пропахший безнадежностью и обманом. Слева, в переулке, две ведьмы в платках спорят на ломаном языке, мешая ругательства с заклинаниями. Их кот, трехглазый уродец, шипит на меня, чуя чужую кровь.

Справа — кабак с вывеской «У двойного агента». Сквозь заляпанное оконное стекло вижу, как пьяный оборотень тычет пальцем в карту, что-то показывая своему подельнику.

Мне нужно к вокзалу. Там, за третьим путем есть дыра в заборе — её не покажут на картах. Но чтобы пройти, придётся пересечь площадь.

Площадь. Сердце городка, бьющееся в аритмии. Фонари горят тускло, экономя заряды кристаллов. Дети-беспризорники с глазами, как угольки, играют в кости-предсказатели. Их смех обрывается, когда мимо проходят стражи в плащах с гербом — двуглавый орёл, держащий нож и ключ. Я прижимаюсь к киоску с газетами, на страницах которых заголовки кричат о диверсиях и изменах.

— Документы! — хрипит стражник, хватая за плечо старика. — Что несешь?

Тот молчит, трясущимися руками развязывая мешок. Оттуда выкатывается яблоко, от которого так и разит магией света. Контрабанда и плод грехов какого-то алхимика-рукожопа. Толпа замирает, заворожённая.

Я использую момент — скользнул за спину торговца рыбой, чьи ведра наполнены требухой, кишками и прочей мерзостью. Вонь перекрывает дыхание, зато меня не видят.

Вот и добрался до вокзала. Времени все меньше. Да что там, его почти нет.

Здесь свет ярче, поэтому опаснее. Патрули с волкодавами-оборотнями обнюхивают чемоданы. Поезда — ржавые звери — плюются паром, завывая на языках всех наречий. Билетёрша, женщина с лицом куклы и глазами паука, стучит костяными пальцами по стеклу:

— Куда, милый?

— В никуда, — бурчу, проходя мимо.

За третьим путём, за грудой шлака, он — забор из колючей проволоки, заряженной молниями. Но я знаю слабое место — труба канализации, где стоки смешиваются с магическими отходами. Вонь съедает кожу, зато защиты тут нет.

Я пролезаю, царапая руки о ржавчину, и на секунду оборачиваюсь.

Городок мигает огнями, как циркач, жонглирующий ножами. Он уже забыл меня. И слава тёмным богам.

Впереди — дорога. Сбоку — граница пустошей, где заканчивается цивилизация и начинается настоящая тьма. Я шагаю в неё, чувствуя, как на плечах тает липкий груз чужих взглядов. Потому что мне надо именно туда — пройти по краю пустошей. Иначе на хутор не попасть. Опасно, очень опасно, но надо.

Пустошь встретила меня ветром, который резал лицо, словно ржавый нож из грубого железа.