— Ну, так бывает. Если есть темная или светлая, почему бы не быть серой?

— Потому, что такой раньше не было. Ни у кого.

— Люблю быть уникальным. Это так возбуждает…

— Когда магичишь, эфир только серый?

— Неа. Могу и темным зарядить, и светлым. Но серым проще — сил на плетение меньше уходит, а удар мощней получается.

— Продемонстрируй.

— Да пожалуйста.

Я повел рукой, и вот на ее столе заплясали язычки света, тьмы и чуть побольше серого пламени.

— Удивительно, — она осторожно коснулась пальцем каждого из плетений. Причем на сером задержалась, будто оценивая урон.

Бесполезно, я влил по минимуму, на уровне отрока — просто для демонстрации. — Я так понимаю, это идет изнутри. Благословение Бога или аномалия?

— Тайна рода, госпожа ректор. Если есть по этому поводу вопросы, вам их надо задавать главе.

— Понимаю. Но чтобы развить ваш дар, надо его тоже понять. Думаю, это будет очень интересно…

— Резать себя не дам! И в лаборатории всякие, полные маньяков со шприцами и катетерами, не пойду.

— Ну какие лаборатории⁈ Так, небольшое исследование здесь, укольчик там — мелочи для вас, но огромный шаг вперед для магической науки.

— На хрен науку за мой счет! Я хочу быть единственным и неповторимым.

— Истинный темный, — понимающе кивнула она. — Рада, что цвет источника не повлиял на твое мировоззрение. Но ты же не думаешь…"

"— Именно так и думаю — мои секреты останутся моими секретами. Простите, но мы не друзья и не родственники, чтобы я перед вами раскрывался. Что можно будет узнать — вы узнаете, но не более. Мои истинные возможности останутся при мне, но поверьте, они более чем значительны.

— Гридень. В твоем возрасте такой уровень силы — отличнейший.

Не скажу, что редчайший, но крайне редкий. На моей памяти было всего несколько подобных студентов, и они все очень высоко поднялись. Правда, потом удержаться не смогли на достигнутой высоте, но это уже иная история. Я тебя услышала, Видар, и к этому разговору мы еще вернемся. Ах да, ты, я так думаю, захочешь создать свой кружок?

— Были такие мысли.

— Вот, в знак моего доброго расположения, — она протянула мне лист бумаги. — Заполни его и принеси. Я лично дам разрешение. А теперь иди к воротам. Минут через двадцать, — она кинула взгляд на браслет, — ты увидишь занятное и в то же время трогательное зрелище.

— Вы бы хоть намекнули…

— Не буду портить сюрприз. Иди, Видар, думаю, мы еще встретимся, и не раз. Раздоровы никогда не могли жить спокойно.

— Всего доброго, Фрида Иннокентьевна. Было приятно провести с вами беседу, — поклонился я и вышел из кабинета.

Ага, секретарши нет. Заперлась небось в туалете и пугает ртом белого друга. Ничего. Скоро, если не прямо сейчас, ты начнешь его пугать другим местом. Проклятье должно начать действовать.