Его лицо было невозможно разглядеть из-за тени от стоящего на дубовом столе огромного саквояжа.

Поручик молча покачал головой, подвинул стул и с размаху упал на него, бросив на стол форменную фуражку и расстегнув китель.

– Виктóр, вы понимаете, в какое положение вы нас ставите? – проскрипел хозяин дома, ещё глубже проваливаясь в кресло. – Что мне теперь писать в отчёте? Мы не готовили никакого запасного варианта, всецело полагаясь на вас! И вы нас уверяли, что у вас всё продумано!

Поручик пожал плечами и подвинул к себе стоящий на столе кувшин.

– Непредвиденное стечение обстоятельств, несчастный случай, – лениво через губу переплюнул он, наливая до верха приличного размера стакан.

 – Кстати насчет “писать” – можете присовокупить к своему отчёту вот это, – он достал из-за обшлага и бросил на стол несколько сложенных вместе листков, – это копии утренней почты, отправленной ротмистром. За сохранность самих писем не переживайте. Мой человек на почте – опытный, знает что и как делать…

Обладатель скрипучего голоса зашелестел бумагой, кряхтя и время от времени поднося ее ближе к чадящей свече.

– Но это же скандал! – медленно проговорил он, не отрывая глаз от писем…

– Ну что вы, милейший, – презрительно усмехнулся поручик, – какой же это скандал? Это пока только увертюра к скандалу, который обязательно разразится, если сидеть сложа руки…

– Ну это я могу вам обещать со всей решительностью, – передразнил тон поручика хозяин дома, – сидеть сложа руки мы точно не собираемся. А вам, Виктóр, придётся схорониться.

– Надолго? – поинтересовался поручик, опять потянувшись за кувшином?

– Боюсь, что навсегда, – уже без всякой иронии ответил хозяин дома и чуть сдвинул саквояж, после чего еле слышно тренькнула тетива, встроенный в сумку арбалет выплюнул железный болт, легко разорвавший обшивку и с хрустом впечатавшийся прямо в рот поручика, разломав в крошево зубы и легко пробив свод гортани.

Хозяин дома посидел еще несколько минут в своем кресле, слушая, как постепенно затихает агония. Неторопливо встал, брезгливо перевернул ногой тело, аккуратно подобрал арбалетный болт, опрокинул свечку в разлитую по деревянному столу чачу, подождал пока огонь займётся и начнёт нежно потрескивать.

Пробормотал, выходя на улицу и кинув последний взгляд на распростёртый на полу труп: “Все мы, конечно, твари божьи. Но некоторые – совсем уж твари”…

Глава 10. Декабрь 1900. Баку

Леонид Борисович Красин, талантливый инженер-электрик, руководитель строительства электростанции на Баиловом мысу, успешно сочетающий официальную службу с нелегальной революционной работой, зябко передёрнул плечами и в очередной раз надолго задумался.