Министр писал:

«масса беспорядков, волнений и вообще проявлений дикой необузданности рабочих исчезли бы или, по крайней мере, значительно сократились бы, если бы обращено было достаточное внимание на характер развлечений и отдыха рабочих образованием при фабриках столовых, чайных, читален, помещений для зрелищ и пр. Наряду с этим необходимо озаботиться устройством фабричных школ для подрастающего поколения рабочих».

Проблему составляло то, что владельцы предприятий плевали на рекомендации властей, вспоминая про них, только когда дело доходило до стачек и бунтов. Но зато тогда требования прислать войска и навести порядок были громкими, решительными и безапелляционными.

“Кому же ты перешёл дорогу, Дмитрий Сергеевич? – напряженно думал император, – за что же тебя убрали?” Во все эти эсеровские “во имя революции” он не верил ни единой секунды, ибо изучил гнилое нутро социал-революционеров ещё в “прошлой жизни”, когда не раз и не два убеждался – из каждой шумной акции эсеров во все стороны торчали уши состоятельных и влиятельных заказчиков. Одно только убийство великого князя Сергея Александровича чего стоит! Лепет, что это была месть за “Кровавое воскресенье”, при ознакомлении с хронологией событий не выдерживает никакой критики – подготовка к теракту началась, когда до этой печальной даты было ещё больше двух месяцев.

Так, может, и Сипягин пал жертвой политических интриг и подкопов, когда он просто оказался не в то время и не в том месте?

Лейб-лекарь Вельяминов, у которого Сипягин умер на руках, писал потом:"

"“Революционеры хорошо знали, кого они убивают, избирая свою жертву из числа приближённых Императора Николая II. Россия потеряла в Сипягине мало, но Государь потерял в нём очень много – истинного, верного и действительно преданного слугу. Сипягин принадлежал к тому типу людей, кои были так нужны Государю Николаю Александровичу и коих вокруг него почти не было”.

После краткого приветствия и благодарности императора за проделанный путь, собрание пошло совсем не по тому сценарию, к которому привыкли бывалые, искушённые в дворцовом этикете, офицеры.

– Мы разобьём нашу работу на две части, – в такт своим шагам сухо и чётко начал монарх. – Сегодня я просто буду задавать вопросы, а вы их будете записывать. После этого у меня состоится встреча с инженерами, а вы за это время в письменной, – император поднял указательный палец, – форме на них ответите, насколько можно, откровенно и развёрнуто… Затем я ознакомлюсь с вашими ответами, и далее мы продолжим работу в форме индивидуального общения.