И уж совсем шикарно он жил в Сочи, снимал там у говорливой Кристины двухэтажный кирпичный дом, кормил Костю виноградом, клубникой, персиками, чурчхелой, грецкими орехами, ачмой. Иногда Валера сам становился к плите и готовил сациви, хачапури, долму. В дядьке явно пропадал повар, Костя даже облизывал тарелки – такую вкуснотищу готовил опекун.

Лет в тринадцать Костя случайно стал свидетелем скандала между Кристиной и Валерием.

– Еще раз за руку поймаю, – шипел дядька, – враз всего лишишься.

Дальнейший разговор принял излишне откровенный характер, и Костя неожиданно понял: двухэтажный кирпичный дом с немереным участком и громадным садом принадлежит Валере, Кристя – подставное лицо.

Костя провел несколько бессонных ночей, потом пришел к дяде и прямо спросил:

– Чем ты занимаешься?

Валера прикинулся удивленным:

– Отдыхаю.

Но Костя проявил упрямство:

– Я знаю, чей это дом! Лучше скажи мне правду.

Валерий улыбнулся:

– Вырос мальчик. Я зарабатываю деньги, скоро отойду от дел, ты вместо меня поле вспахивать будешь.

– А как ты все это добываешь? – полюбопытствовал Костя.

– Есть такие лекарства, – объяснил Валерий, – их употребляют очень больные люди, которым уже ничего не помогает. Врачи им таблетки не прописывают, не хотят умирающим помогать, а мне бедняг жалко, вот я и торгую. Но об этом никому ни слова говорить нельзя, если меня поймают, то посадят на много лет, а ты очутишься в детдоме. Я тебе все чуть позднее детально объясню, а пока молчок. Если хочешь, можешь помочь, мне нужен в деле свой человек.

Через год Костя великолепно разбирался в наркотиках и мог на глаз определить, с чем смешали кокаин: с мелом или зубным порошком. У поставщиков не было шансов обмануть глазастого, умного паренька, который, лишь мельком посмотрев на «травку», тут же сообщал, откуда она прибыла: из Средней Азии или из Ирана. В четырнадцать лет Костя придумал, как транспортировать большие партии анаши из Казахстана. К делу привлекли военных летчиков с местных авиабаз. Трава формировалась в виде больших прямоугольников и простегивалась полосатым полотном. Хитрый матрас летел в Москву в багажном отделении военного самолета. Никто не обращал внимания на не слишком чистую «подстилку», за которой потом приезжал курьер.

В шестнадцать лет Костя начал использовать маленьких среднеазиатских девочек. Первоклашки, одетые в национальную одежду, в красивых тюбетейках, с множеством косичек, приезжали в Москву на поезде. Времена стояли идиллические, СССР был единым государством, никаких границ, таможни и паспортного контроля не существовало, билеты в вагоны продавали, не требуя удостоверения личности. Таджичка или узбечка, окруженная десятком детей, не вызывала ни удивления, ни настороженности.