- Шутник, елки-палки, - пробормотал Ажуров, возвращаясь к Данилу, который медленно приходил в сознание. Признаться, Степан немного, самую малость, переживал за здоровье пацана. Ведь Ядвига Петровна ему, Степану, сгрызет всю печень за своего друга детства.

25

Дан сидел в машине, откинув голову назад. В мозгах все еще была каша, которая вызывала полнейший дисбаланс организма.

После удара Ажурова, кажется, мозговые винтики сдвинулись со своих мест, обнажив и оставив без защиты участки, отвечающие за эмоции."

"Врач «скорой», который осмотрел его еще в здании «АркадыПлюс», диагностировал ушиб, настоятельно рекомендовал сделать рентген челюсти, а лучше МРТ всей головы.

Но Данил молчал, отказавшись от медицинской помощи.

Что общего у той боли, терзавшей его душу, и той, что коснулась тела?

Была бы таблетка от душевных терзаний, или та, что способна вернуть прошлое, он бы с радостью принял две, а то и всю упаковку. Пусть бы эти лекарства и стоили целое состояние. Плевать. Купил бы и сожрал горсть.

Горькая ухмылка скользнула по ноющей челюсти. Эгоист он. Всегда был им. Эгоистичный ублюдок, не заботящийся о других.

Главной заботой всех представителей семейства Аркановых всегда было собственное благополучие. Захотел – взял. Не понравилось – бросил.

Так учил отец, так и жил Данил. Об Анатолии он предпочитал гнать любые мысли. Нет у него брата. Больше нет.

И сейчас его эгоизм бьет наотмашь со всего маха, бьет по самым болевым точкам.

В темноте салона минуты тянулись медленно. Но ни одну из них Данил не хотел бы торопить. Точно мазохист – растягивал и смаковал удовольствие. И загрыз бы любого, кто потревожил бы его сейчас.

Машины Арканов припарковал в нескольких метрах от огромного окна-витрины.

Кажется, все, что скрывает это окно, осталось прежним. Но, вместе с тем, и изменилось.

Новые диваны, новые столы. Прежнее название, но новая вывеска над входом.

Прежняя Емельяна, но ставшая новой, другой, незнакомой.

Со своего места Арканов видел, как она сидела за угловым столиком, что-то писала, изредка делала несколько глотков подряд из круглой чашки, заправляла выпавшие пряди волос за ухо и вновь возвращалась к своим записям.

Ее фигура была все такой же идеальной.

А могла бы быть другой. За прошедшие полных семь месяцев его малыш изменил бы фигурку Емельки до неузнаваемости.

Захотелось вернуться в свой бывший кабинет и выбить последнее дыхание из тела Толика. Но Дан, не двигаясь, сидел и смотрел на фигурку девчонки, которую умудрился растоптать.

И какие бы причины он не приводил, чем бы ни оправдывался, не простит он себя. Никогда. Бросил, отказался, не смог уберечь, защитить от своей семьи.

Передняя пассажирская дверь распахнулась, и место около Данила занял Сергей.