Прикрываю комнату и на цыпочках крадусь по коридору. Внутренне подбираюсь, готовая обратно метнуться, едва свет фонарика вспыхнет поблизости.

Ныряю в арку, оттуда в другой коридор. Впереди слабо светится широкий проем, ведущий в столовую. Там на окнах нет штор, и свет с улицы помогает, указывает дорогу.

Ускоряю шаг и вбегаю в столовую.

И тут же, где-то в глубине квартиры хлопает дверь, так громко, словно мои грабители злые, как сто чертей.

– Эй, Русалочка! – зовут меня во все горло. – Ты мне должна, ясно? И долг я возьму сейчас!

С испугу, с размаху, с разбегу влетаю в стол. В панике раскидываю руки, пытаюсь удержать вазу. Задеваю графин с соком, ладонью брякаю по тарелке с остатками салата, и вздрагиваю, когда посуда со стола с грохотом летит на пол.

Нет, нет, нет, как время назад отмотать, боже.

Замираю.

Слушаю быстрые шаги, они приближаются.

– Руса-а-а-лочка, – звучит голос Артема из коридора. Тянет гласные, запускает по телу ток. – Мы рядом.

Мамочки. Господи. Что же делать.

Закрываю ладонью рот.

И лезу под стол.

***

Вадим

Времени уже дохрена потратили, и ничего не нашли. Надежда была глупой, что Крещенские настолько тупые, чтобы хранить компромат в кабинете или в ящике буфета, но не попробовать не могли.

И никак не ожидали встретить в пустом доме Русалочку.

Валить надо, но мы с Тёмычем крадемся по коридору на шум.

– Девчонка вышла сама, – шепчу с предвкушением.

– Зря, Русалочка. Ой, зря, – друг почти облизывается.

Мы оба как маньяки себя ведем. Никогда девок не обижали, все довольные уходили. И эту обижать не хочется, видел я в ее глазах огонек. Непростая цыпочка, дерзкая.

Поиграем, и отпустим… если захочет.

Зла не причиним.

– Выходи, детка. Или хочешь поигр-р-р-ать? – шутливо рычу, и в комнате раздается вздох.

Надеюсь, предвкушающий.

Готов поспорить, Русалочка, как любая дикая девчонка, притворяющаяся пай-девочкой, сейчас тихонько жмется в углу. Будет строить испуганные рожицы, но ясно ведь, что нифига она не испугалась нас. Не так грабителей пугаются. Так что игра будет обоюдно приятной.

Она – жертва, мы – охотники. Типично и остренько.

– С полицией поигр-р-р-раете, – вдруг отвечает Русалочка, передразнивая меня. – Специально вышла их встретить, и вас проводить.

– Врешь, – хмыкает Артем, и я почему-то тоже уверен, что не стала бы она выходить из комнаты, вызвав полицию.

Сидела бы, запершись, и спрятавшись под кровать или в шкаф. И ждала. Если бы и правда в полицию звонила. А раз вышла, значит, ничего у нее не вышло – или телефона под рукой не было, или же мои фантазии не бред, и она не против.

– Задержитесь еще на пару минут, и проверьте, вру я или нет, – Русалочка снова передразнивает, и хмыкает, пародируя Артема.

Девчонке невдомек, что полиция нам не страшна.