Толкаюсь глубоко и жадно. Не могу насытиться её губами. Понимаю, что ещё никогда так не целовался. Голодно. Как будто умирающий от жажды, пью её поцелуй, прижимая теснее.

— С ребёнком всё в порядке?

— Да, малыш не пострадал, — отвечает Анжела.

Я протягиваю девушку к себе. Сегодня на ней надета тонкая туника и светло-серые джинсы. Осторожно приподнимая нижний край туники, прижимаюсь губами к тёплой коже живота.

Ласкаю поцелуями. Анжела опускает ладонь на мою голову, запускает пальцы в волосы, перебирая их легко и осторожно.

Моя сладкая и нежная…

Я захотел её с самого первого мига, как только увидел. Неимоверно сильно.

Меня сразу же пригвоздило к месту желанием. Я привык ни в чём себе не отказывать и потакать капризом.

Думал, что она такая же — лишь каприз, кратковременная прихоть. Был уверен, что она быстро мне надоест. Но происходит наоборот.

Я с каждым днём хочу быть ближе к ней и откровеннее. Втрескиваюсь в неё с разбега и не могу остановиться. Падаю всё глубже и глубже.

Мои чувства к Анжеле — это не кратковременная интрижка. Это нечто большее!

Я понял это только сейчас, когда испугался за её жизнь больше, чем за свою.

Глава 42

Анжела

Рустама ранили, но, на счастье, пуля прошла навылет. Ни один из важных органов не был задет. Его жизни уже не угрожала опасность, но я всё равно часами сидела возле его постели.

Все прочие тревоги отошли на второй план. Мне казалось, стоит лишь шагнуть в сторону, как Рустаму станет хуже.

Я хотела быть с ним всё время и в то же время опасалась, что Рустам прогонит меня. Как хотел это сделать недавно, во время своей болезни. Смотрела на его мужественное лицо и опасалась услышать от него приказ уходить.

Но Рустам словно сам не хотел меня отпускать. Даже когда Рустама выписали из больницы, не отпустил меня на ночь и попросил остаться с ним.

Я хотела его близости, безумно, как голодная кошка. Наслаждалась крепкими объятиями и поцелуями, плавно перетекающими друг в друга, а оттуда уже — в более жаркую ласку, но неспешную и нежную. Такую нежную, что сердце было готово разорваться на клочки от счастья.

Мне казалось, что он стал намного нежнее и внимательнее ко мне. Откровеннее во многом. Даже рассказал о своём прошлом — об отношениях в семье, о гибели родителей. Немного поколебавшись, Рустам поведал мне и о прошлых неудачных отношениях — о жене, наставившей большие, ветвистые рога.

Теперь мне стало понятно многое. И его осторожность, и нежелание сближаться, острое желание контролировать ситуацию целиком и свести всё в договорную плоскость. Всё ради того, чтобы больше не быть преданным.

Договорные условия стали для него спасением, за которое он спрятался от настоящих чувств.

Впервые за то время, что я с Анваровым, начала чувствовать, как он делает шажки ко мне.