Одного вдоха мало, я жадно дышу, проклиная себя за слабость.

— Нужно поговорить, — низким голосом произносит Рустам, мягко прикасаясь губами к уху.

Его жаркие выдохи касаются моей щеки. Внезапно он целует меня в волосы, коротко и жадно дыша.

— А ты всё такая же красивая, — губы захватывают шею в плен горячего поцелуя. — И сладкая, — севшим голосом.

Он тянет меня в сторону. Я запоздало начинаю сопротивляться.

— Отпусти меня! Немедленно! Ты не имеешь никакого права лезть в мою жизнь!

Моя тирада — гневная, но короткая.

Рустам резко прижимает меня к стене, запирая в тесный капкан между прохладной поверхностью и своим горячим телом.

— Имею право. Если дело касается… моего ребёнка.

Он опускает ладонь на мой живот, обжигая жаром.

Тёмный взгляд Рустама горит опасным огнём, Анваров наклоняется ко мне, выдыхая почти по слогам:

— Решила избавиться от ребёнка? Нужно ставить в известность отца. В курсе?!

— Ты не отец! — выплёвываю я. — Ты…

Он легонько надавливает на мои губы пальцем, вынуждая меня замолчать.

— Хорошая сказка, Ангел, но расскажи кому-нибудь другому. Я видел твою медицинскую карту и все данные — тоже. Во время предполагаемого зачатия ты была со мной. Таблетки не сработали…

— Плевать! Это только моё дело! Ты же… отдал меня отцу! Отказался. Сказал, что сыт моими услугами по горло. Это теперь МОЯ жизнь. Только моя.

— Ты принадлежишь мне. Забыла? Я хозяин своего слова: дал и забрал. Ты не будешь делать аборт. Я так хочу!"

"Извернувшись, я приподнимаюсь и кусаю его за шею, до крови. Выплёскиваю в укусе всю злость и ярость на этого мужчину.

Какого чёрта Анваров решил снова ворваться в мою жизнь ураганом?! Снова диктует свои правила.

Как будто правит всем миром…

Сжимаю зубы как можно крепче. Металлический привкус крови разливается на языке. Я смакую его, наслаждаясь тем, что Рустаму тоже больно. Хотя бы немного. Как мне.

Рустам удивлённо стонет, но лишь крепче вжимает меня в стену.

— У тебя крохотные зубки. Нужно кусаться сильнее, если хочешь сделать мне больно…

Анваров крепко сжимает меня, почти до боли, выкручивая жаркими прикосновениями мои нервы и эмоции в жаркий, тугой, болезненный узел. Его не получится разрубить одним махом.

Приходится разжать зубы, иначе я задохнусь в тисках сильных рук Анварова.

Он мягко, нежно придерживает меня одной рукой за плечо. Стирает кровь с моей нижней губы, ухмыляясь самодовольно:

— После разлуки ты стала ещё более горячей штучкой. Я в тебе не ошибся, Ангелочек…

Наклоняется, легко целуя.

— Будем считать, что ты тоже думала обо мне в постели. В ней без тебя чертовски скучно.

— Думала. Проклинала… Радовалась, что избавилась от тебя! — говорю со слезами в голосе.

— Ты так и не научилась нормально врать, малышка.