Рустам успокаивает меня лаской и поцелуями.

— Веришь?

— Верю. Только тебе и верю, — всхлипываю, обнимая его изо всех сил.

Он помогает мне собраться и даже застёгивает молнию на моих ботинках.

— Должен тебе признаться, что я долго думал, стоит ли тебе говорить. Не хотел волновать перед родами.

— Но потом решил рассказать?

— Да.

Я опираюсь на руку Рустама, забираясь во внедорожник. Муж садится рядом, задерживая мою руку между своих ладоней.

— Но сначала я навестил твоего отца. Прощупал почву, так сказать.

— И не сказал мне, — говорю с укором.

— Сказал, но не сразу. У меня есть своя семья, и в первую очередь я пекусь о тебе и сыне, и только потом я думаю обо всех остальных членах семьи, и почти в самую последнюю очередь я подумал бы о твоём отце. Как ни крути, но это и мой родственник тоже. Семью не выбирают, знаешь ли…

— И? Как он, Рустам?

— Ему предстоит длительный курс реабилитации. Врачи пока опасаются давать положительные и долгосрочные прогнозы. Есть высокая вероятность того, что не все двигательные функции восстановятся. Но он не будет лежать безвольным овощем. Это главное. По его же словам.

— Ох, он говорит!

— Да. На редкость выносливый мужик твой отец. Проваляться в коме так долго и сохранить ясность ума! — говорит с невольной толикой восхищения Рустам.

Я знаю, что Рустам поддержит меня и не даст случиться дурному. Сейчас я в нём уверена больше чем когда-либо. Но всё равно переживаю из-за состояния отца и его реакции. Ведь всё, чего он хотел изначально, пошло прахом. Не свершился ни один из его грандиозных планов, а лучший друг и верный партнёр вообще оказался предателем и убийцей.

Черкашин мгновенно изменил своё мнение и попрал дружбу сразу же, стоило только моему отцу отказаться от своих обещаний. Уязвлённое самолюбие и жажда наживы сделали своё дело. Черкашин решился на предательство. Конечно, и Влад подлил масла в огонь, о чём сильно сожалеет и корит себя за то, что стал причиной стольких проблем для всей нашей семьи.

Я переживаю и за Влада тоже. Почему-то мысленно я уже возложила на себя обязанность поговорить с отцом и о нём.

Если отец захочет со мной говорить.

Не могу гарантировать, что отец вообще захочет видеть меня, когда узнает, сколько месяцев ему пришлось проваляться в коме.

Я полна решимости и не желаю медлить ни секунды, откладывая непростую встречу до лучших времён. Однако перед дверью палаты я всё-таки притормаживаю. На талию ложится горячая ладонь Рустама.

— Всё будет хорошо.

И я ему верю.

Эпилог

Спустя несколько месяцев

— Скоро годовщина нашей свадьбы, — начинает разговор за утренним завтраком Рустам.

Завтрак в постели. Иногда мы позволяем себе такую роскошь в дни, когда сын Амир не будет меня и Рустама громким требовательным криком с первыми лучами солнца.