Это придаёт небольшую задиристость и лёгкость именно сейчас, когда он расслаблен и позволяет себе быть таким — чуть более открытым. Для меня.

Я дышу через раз, впитывая каждую черту его лица, словно хочу запомнить навсегда. Он кладёт руку на затылок и притягивает к себе. Для поцелуя.

Или речь идёт о чём-то гораздо большем? Плевать! Не имеет никакого значения. Я готова и хочу взять с этой прогулки вся, что только он предложит мне.

— Без ограничений… — тихо говорит Рустам, уже лаская своими губами мои.

— Да.

Его тёмные глаза находятся слишком близко. Я не вижу ничего, кроме них, и не хочу видеть. Понимаю лишь то, что он легко, играючи считывает все мои эмоции и наслаждается тем, что видит.

— Я хочу тебя поцеловать… — всхлипываю я, сгорая от нетерпения.

— Целуй, — разрешает Рустам, опуская длинные ресницы.

Чёрт… Я бы убила за такие!

Мне нужно самой поцеловать его. Я горю от нетерпения и накрываю губы Рустама своими. Одновременно с этим жадно зарываюсь пальцами в тёмные волосы, такие вихрастые и непокорные на затылке, что я дёргаю их чуть сильнее, чем необходимо.

Срываю с губ мужчины победный, животный рык и… Оказываюсь распластана им. Раскатана его жадным, клеймящим поцелуем, быстро переходящим в настоящий ураган страсти.

Меня подхватывает им и отрывает от земли. Я теряю счёт времени, забываю обо всём, даже о своём имени.

Это поцелуй-укус. Рустам открыто предъявляет на меня свои права.

Каждый толчок языка и прикус говорит о том, что я принадлежу ему целиком. Его девочка. Его Ангел… Только его…

Глава 44

Рустам

— Какая ты сегодня дерзкая и горячая, — хрипло произношу в припухшие губы Анжелы.

Она уже почти на мне верхом, одежда в диком беспорядке.

И чьи узкие пальчики проворно расстёгивают ширинку на моих брюках? Через миг окаменевший член оказывается в плену горячей, мягкой ладони.

Лика облизывает губёшки и смотрит вниз, как её пальцы скользят вверх и вниз, по стволу напряжённого члена.

— Чёрт… Ты сегодня реально огонёк. Ракета… — сжимаю волосы у самых корней.

— Спасибо за эту поездку.

Глаза Анжелы призывно и обжигающе сверкают.

— Мне этого не хватало.

— Прогулки? — спрашиваю, постанывая, удивляясь, как Лика может ещё болтать о чём-то, когда я готов взорваться семенем под давлением её умелых пальцев.

— Прогулки, лёгкости, ощущения свободы. Я впервые чувствую себя так легко и не думаю ни о чём плохом.

Ангелочек целует меня горячо и влажно, тягуче. Вызывает умопомрачение и короткое замыкание где-то внутри.

Потом быстро отстраняется и наклоняется, накрывая влажными губами головку члена. Обводит язычком чувствительный контур и медленно скользит ниже, ниже, ниже… Погружает член в рот и опрокидывает меня в нирвану.