Задыхаюсь и захлебываюсь его жарким дыханием. Прижимает меня к себе с такой силой, что, кажется, раздавит, и лихорадочно пуговицы расстегивает на плаще, задирая платье на бедра, приподнимая за талию. Пошатнувшись вдавливает в стеллажи с банками и бутылями, они сыплются на пол с оглушительным звоном, а нам наплевать, мы словно звери с цепи сорвавшиеся, уже не остановиться. Точка невозврата пройдена. И я уже не могу оторваться. Мне необходимо его дыхание, необходим вкус его языка во рту, укусы эти грубые, хаотичные. Его трясет, и меня вместе с ним. И я не знаю, кого из нас больше.

Не отпускает мой рот, терзает с такой яростью, что я чувствую, как тонкая кожа на губах лопается, как зубы вспарывают ее в очередной схватке, нападая, отбирая контроль. Когда ладонями жадно грудь сжал, содрогнулась всем телом, выгибаясь, подставляясь под его ласки. Хочется, чтоб сильнее сдавил. Так, чтоб больно стало. Невыносимо больно, заглушая боль от измены и предательства, заглушая голос разума, который все еще вопил внутри: «БЕГИ!»

А он соски трет большими пальцами, и меня уже ведет, глаза закатываются. Внизу живота все подрагивает, то сжимаясь, то разжимаясь.

Чувствую, как ногу мою на стеллаж напротив поставил и потирается о мою промежность членом. Меня разрывает от потребности, чтобы взял, чтобы вошел глубоко. До самого предела. Так, чтоб закричала под ним. Под каждым толчком рваным. Под ударами его тело о мое. Без прелюдий. Без ласк. Просто взял. Немедленно. И это уже не голод — это истерическая жажда на грани с безумием. И я от нетерпения срываюсь на рыдание. Тяну к себе за ремень, лихорадочно путаясь в пряжке. Руки мои тут же перехватил и тааак пошло на ухо, влажно целуя шею, путаясь в моих волосах.

— Тронешь — кончу. А я еще не слышал, как ты умеешь кричать от оргазма. Покажи мне… слышишь, покажи, как ты для меня кричала.

А кончить хочется мне только от голоса его хриплого и от дыхания прерывистого, от трения ладони о сосок и дыхания обжигающего чувствительную шею. Нога на стеллаже дрожит, а он колготки рывком посередине и тут же пальцами за полоску трусиков, и сильным толчком глубоко внутрь, заставляя вцепиться в его волосы и запрокинуть голову, напрягая шею до боли в жалобном стоне вместе с быстрыми нарастающими сокращениями.

— Громчеее… громче, Снежинкаааа.

Ускоряет ритм внутри, а сам мне в глаза смотрит своими светло-голубыми, прозрачно-безумными, а по вискам капельки пота катятся. И я пытаюсь удержать этот взгляд, не потерять и не отпустить вместе с хаотичными движениями бедрами навстречу его пальцам. Боже! Как же я их хотела в себе почувствовать. Они всегда точно знали, как заставить меня извиваться от наслаждения.

— Хочу тебя, чувствуешь, как сильно хочу, Снежинкааа? Пальцами, языком, членом. По-всякому.