Я даже услышала, как одна прошептала другой за столиком, что, наверное, у Евгении Павловны появился любовник. Ну в какой-то мере они были правы. У меня появился и любовник, и муж в одном лице, и вчера у меня был умопомрачительный, дикий секс, как, впрочем, и сегодня утром. Если б они только узнали, что их строгая Евгения Павловна стонала и извивалась на кухонном столе всего лишь несколько часов назад — их глаза стали бы размером с блюдца. Анжела не выдержала первой и, отвесив мне десять комплементов елейным голоском, «вылизав» меня с головы до ног, она вдруг спросила — не выхожу ли я замуж.

— Нет, я не могу выйти замуж, так как я замужем, Анжелочка, если ты помнишь?

Отправила несколько документов в принтер на печать и подняла на нее взгляд. Странно, но сегодня она меня не раздражала. Мне даже вдруг стало казаться, что она очень милая и преданная мне, напрасно я с ней так грубо обходилась. Она не заслужила. Надо ей организовать какую-то премию. Боже! Я чуть не расхохоталась собственным мыслям. Вот что значит влюбленная и счастливая женщина. Неужели у меня был недотрах? И поэтому я была такой стервой?

Бросила взгляд на сотовый — как только она уйдет, отправлю мужу смску.

Соскучилась по нему уже за несколько часов. Оказывается, когда уже знаешь, что такое терять человека — боишься отпустить даже на час. Чтобы вдруг снова не исчез и не заставил корчиться в ужасной ломке.

— Ох… ну, значит, у вас появился ухажер. Вы так потрясающе выглядите, вы так… похорошели. Глаза у вас такие… прям как пьяные. Такие только от счастья бывают. Вам идет быть счастливой, Евгения Павловна.

«Если бы тебя трахали всю ночь напролет и еще раз с утра, то ты тоже была б со слегка пьяными глазами и сумасшедшинкой в них вместе с синяками под ними от недосыпа».

Хотя спать мне не хотелось. Я словно была на дозе какого-то бешеного допинга. И я знала, что скоро мне дико потребуется еще одна доза.

— Появился. Ты совершенно права. Неужели так заметно?

— Оооох с ума сойти. А мы его знаем?

Это нездоровое любопытство, и ее лицо прям красными пятнами покрылось от радости. Она решила, что сейчас узнает такое, что потом можно будет обмусоливать целый месяц и смаковать, что ей доверили великую тайну начальства.

Что теперь она входит в число избранных. Боже, какая я плохая и злая. Ведь человек искренне интересуется. Почему иногда чья-то искренность раздражает больше лжи и лицемерия других? Может быть, потому что нужно получить согласие человека приходить к нему со своими откровениями и теплыми чувствами. Для меня это насилие, когда в душу лезут. Если я сочту нужным — я позову сама.

— Конечно, знаете, Анжела — это мой муж.

От разочарования ее лицо вытянулось, и она быстро похлопала глазами. Неожиданно? Для меня тоже.