— Привет, — поздоровался Гибси, одетый в куртку и шапку бини. — Так и думал, что вы не спите.

— Что случилось? — торопливо спросила Клэр. — Ты что-нибудь узнал?

— Как Джонни? — спросила я. — Ему уже сделали операцию?

— Ты говорил с его родителями? — допытывалась Клэр. — Его мама с ним?

— Как он себя чувствует? — не унималась я.

— Девчонки, давайте по одному, — пробормотал Гибси, отступая в коридор и показывая, чтобы мы тоже вышли.

Мы выскочили из номера.

— Я только что говорил по телефону с его отцом, — сообщил Гибси, привалившись к стене, измученный и бледный. — Все, что я скажу, останется между нами, — добавил он, выразительно глядя на нас. — Это понятно?

Мы кивнули.

Гибси тоже утомленно кивнул.

— Ему сделали операцию, все прошло отлично, — сообщил он, глядя на меня. — Твой парень в порядке, крошка Шаннон, выдыхай.

— Слава богу, — выдохнула я, прижимая руку к груди.

Облегчение отозвалось такой слабостью во всем теле, что мне пришлось сделать два шага назад и прислониться к противоположной стене.

— Когда хирурги вскрыли его шов, обнаружилась нехилая спайка после прошлогодней операции на приводящей мышце, — пояснил Гибси. — Это, понятно, фигово.

— Насколько фигово? — шепотом спросила я.

От недавнего облегчения не осталось и следа.

Гибси поморщился:

— Его отец говорит, что спайка блокировала семенной канатик или произошло что-то такое же охеренно катастрофическое. — Гибси передернул плечами. — В будущем это могло не лучшим образом сказаться на возможности иметь детей.

— Так вот откуда его неутихающая боль? — хрипло сказала я. Страшно было даже подумать, сколько мучений он перенес за эти месяцы. — Боже мой!

— Это еще не все, — вздохнул Гибси. — У него было серьезное воспаление в ноге, и Джон-старший сказал, что врачам пришлось сделать то, что называется сопутствующей операцией, потому что у Джонни обнаружилось нечто под названием атлетическая пубалгия. Как они ее прошляпили в Академии на последнем обследовании?

— Что это за чертовщина? — спросила Клэр.

— Без понятия, малышка, — ответил Гибси. — Я не врач, я вообще ни хрена не понял, что это значит, но, что бы это ни было, хромал Джонни поэтому.

— Спортивная грыжа, — прошептала я, вспомнив, что читала об этом статью.

— Это не очень хорошо, да? — спросила Клэр.

— Это пытка. — Я побледнела при мысли о том, сколько боли вынес Джонни за последние месяцы. — С такой травмой ему должно было ужасно больно играть.

Гибси угрюмо кивнул:

— Врачи сказали его отцу, что не понимают, как при такой адской боли он мог ходить, не говоря уже о том, чтобы играть в регби.

— Он сейчас в сознании? — с надеждой спросила Клэр.

Гибси покачал головой:

— Не-а, он сейчас в послеоперационной палате, его накачали снотворным, так что он пока поспит.