И ужасно хотел попробовать их снова.

И я бы попробовал.

Я жаждал ее и все, чем она была.

Каждую ее часть.

Внутри и снаружи.

Я хотел биться во всех ее битвах. Я хотел, чтобы она улыбалась, смеялась, хотел вырвать ее у мира и забрать себе.

Я просто ее хотел.

Навсегда.

Я сознавал, что веду себя эгоистично; понимал, чем это, скорее всего, кончится. Я испорчу все, что только можно, и разобью ей сердце. Но мое сердце тоже было вовлечено, вот в чем закавыка.

Я хотел поговорить с ней об этом: безотлагательно, сегодня вечером, и я планировал выложить ей все как есть.

Я больше не выдержу ни дня с этой тяжестью.

Месяцы желания сблизиться с нею, сексуальных фантазий и тоски по ней довели меня до состояния, когда я уже перестал рассуждать здраво.

Потому что вдруг понял: у меня есть чувства к Шаннон.

Реально серьезные чувства.

Постоянные.

Я знал, что слишком взрослый для нее.

И еще я знал, что она слишком нежная и чистая, чтобы тащить ее во всю суету и шумиху моей жизни.

И одновременно я знал, что она слишком переломана, чтобы связываться с таким, как я.

Но я уже чувствовал, как будто тону в ней.

Настолько я был одержим этой девчонкой.

Настолько я ее любил.

Вот же херь.

61. Дыши, Шаннон, просто дыши

ШаннонВ Ройс-колледже все были отстойные.

Серьезно, они были жалкие.

Начало игры задержали более чем на два часа, потому что тренеры Ройса устроили истерику из-за участия Джонни, причем с расчетом на публику.

Это был позор.

Мы два часа торчали под дождем, пока тренеры Ройса изо всех сил пытались не допустить Джонни к игре.

Они рвали и метали, утверждая, что нечестно и недопустимо игроку национальной сборной выходить на поле в матче школьной лиги.

Но ведь это был матч школьных команд.

Джонни учился в одной из школ.

Ему не было восемнадцати.

При желании он имел полное право участвовать в игре.

Команда Томмена не нарушила никаких правил."

"Наконец, после нескольких звонков руководству, после постыдного сотрясания сводом правил (явная игра на публику), после бесконечного ора между Малкахи и старшим тренером Ройса, в половине седьмого команды появились на поле. Джонни вышел в своей футболке под тринадцатым номером с самодовольной улыбкой на лице.

С первых минут игры стало понятно, почему Ройс так противился участию Джонни.

Команда хозяев была ужасной.

Может, и не ужасной, но они не шли ни в какое сравнение с воодушевленной командой Томмена.

Я не понимала, как они оказались соперниками Томмена, потому что о соперничестве речи не шло.

Глядя, как Джонни задает жару бывшим друзьям, я ощутила такой прилив гордости, что даже испугалась.

Со стороны это выглядело смешным, но я так прониклась этим парнем, что кричала его имя и подбадривала его с трибуны, игнорируя убийственные взгляды Беллы и ее подруг.

Меня это не волновало.