— Тебе что, четыре года?

— И это говорит человек, который дразнит меня за рост, — ответила я, наградив его самым негодующим взглядом из своего арсенала.

— Я всего лишь констатирую факты, — невинным тоном произнес Джонни, глуповато улыбаясь. — Я был почти уверен, что ты захватишь с собой детское кресло.

Мне следовало рассердиться, но я чуть улыбнулась.

Судя по тону, Джонни не собирался издеваться надо мной, он просто шутил.

Он вел себя игриво.

Это было странно, неожиданно и удивительно приятно.

— Я решила оставить кресло дома, — ответила я, удивляясь себе. — И слава богу, иначе бы тут не хватило места для твоего эго.

— Шаннон Линч умеет стебаться. — Джонни наклонился вперед. Чувствовалось, мое поведение произвело на него впечатление. — Кто бы мог подумать?

— Уж явно не ты.

Я лучезарно ему улыбнулась, не обращая внимания на бабочек, которые запорхали в животе, когда он произнес мое имя. Мое тело медленно расслаблялось, а чувство юмора проглядывало из-за высоченных защитных стен, заинтригованное обходительностью этого парня.

— М-да. — Джонни улыбался во весь рот. — А ты саркастическая штучка, когда тебе этого хочется. Я прав?

Мне тоже захотелось поиграть.

— Ну ты — да, но кто я такая?

— А теперь ты зануда.

— Может, и так, но кто я такая? — усмехаясь, повторила я.

— Палки и гвозди сломают мне кости, — ответил Джонни, включаясь в игру. — Но от девчонок никогда не бывает вреда.

— Но от слов никогда не бывает вреда, — поправила я, обнаружив, что улыбаюсь вместе с ним. — А не от девчонок[51].

— Только не в моем мире, — засмеялся Джонни.

— Врешь ты мне, врешь ты мне, твои штаны горят в огне[52], — выпалила я.

Он громко фыркнул:"

"— Дай-ка угадаю, что будет дальше. Наверное, этот треп про «Сука — самка собаки, собака — часть природы, а в природе все прекрасно»? — усмехнулся он.

— Зависит от обстоятельств, — ответила я, ощущая легкость и в тоже время возбуждение от его близости.

Я начинала понимать, что рядом с ним меня захлестывает бурная волна эмоций.

Волна, которая заставляла меня чувствовать одновременно и нервозность, и головокружение от восторга.

Вроде бы какая-то бессмыслица.

Но его улыбка захватывала.

Чем больше он улыбался, тем больше я жаждала его улыбок.

Джонни наклонился ко мне, его глаза блестели от возбуждения.

— От каких обстоятельств? — спросил он.

— Назовешь ты меня сукой или нет.

— Даже и не думал, — заявил Джонни. — Но если б назвал, ты бы наверняка наябедничала моей маме.

— Ты знаешь, я бы такого не сделала, — возразила я. — Я бы ни за что не устроила тебе неприятности.

— Еще как устроила бы, — снова стал дразниться Джонни. — Как только ты оказываешься рядом, проблемы тут как тут. — Он улыбнулся, показав свои милые ямочки на щеках.