Бред или нет, но я должен был знать.

— Значит, у тебя сегодня первый день? — спросил я, балансируя на опасной грани.

Она снова кивнула, и улыбка тут же померкла.

— Ну и как тебе?

Она улыбнулась уголками губ:

— Сначала было совсем неплохо.

— Точно. — Я поежился. — Еще раз извини.

— Все хорошо, — прошептала она, разглядывая меня своими глазищами. — И хватит уже извиняться, я тебе верю.

— Ты мне веришь?

— Угу. — Она кивнула, резко выдохнув. — Верю тому, что ты сказал про несчастный случай, — выдала она. — Сомневаюсь, чтобы ты мог намеренно кого-то покалечить.

— Приятно слышать. — Я не понимал, откуда у нее такие мысли, но не собирался расспрашивать. Не после того, как звезданул ей по голове. — Я не садист какой-нибудь.

Она вновь замолчала и отодвинулась. Я лихорадочно искал, о чем бы еще поговорить.

Не могу объяснить, с чего мне понадобилось поддерживать разговор с ней. Я бы сказал, чтобы не дать ей вырубиться.

Однако в глубине души я знал: причина совсем другая.

Вывихнув мозг в поиске тем для разговора, я выпалил:

— Ты не замерзла?

Она подняла голову и сонно посмотрела на меня:

— Что?

— Не замерзла? — повторил я, подавляя отчаянное желание погладить ее руки. — Тебе тепло? Может, принести одеяло иди еще чего?"

"— Я… — Она осеклась и взглянула на свои коленки, потом тихо вздохнула и посмотрела на меня. — Думала, ты почувствовал, какая я горячая.

— Тут, блин, не поспоришь.

Совершенно неуместный ответ вырвался раньше, чем я успел остановиться.

Не удержавшись, потрогал ей лоб, довольно жалко притворяясь, что проверяю температуру.

— Лоб довольно теплый.

— Говорю же. — Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. — Серьезно, я горячая.

Господи!

Сучья жизнь.

— Кстати, — непринужденно произнес я, пытаясь отвлечься от опасных мыслишек, — ты на каком году обучения?

Пожалуйста, скажи, что на пятом.

Пожалуйста.

Пожалуйста.

Боже, пусть она скажет «на пятом».

— На третьем.

Вот так, и никуда не попрешь.

Она на третьем.

Остается лишь смотреть, как моя мечта-пятиминутка уплывает в окно.

Убейте меня кто-нибудь.

— А ты? — нежным, мелодичным голоском спросила она.

— На пятом, — ответил я, и внутри разлилось острое чувство досады. — Мне семнадцать — и еще две трети.

— И две трети, — захихикала она. — А эти трети для тебя важны или как?

— Теперь важны, — почти шепотом ответил я. Сокрушенно вздохнув, взглянул на нее и пояснил: — Был бы на шестом, но после переезда сюда пришлось еще раз пойти в шестой класс начальной школы. В мае мне стукнет восемнадцать.

— Ого. Мне тоже!

— Тебе тоже… что? — осторожно спросил я, стараясь ни на что не надеяться, а когда Шаннон сидела так близко, это было нелегко.

— В начальной школе тоже пришлось оставаться на второй год.

— Да? — Я выпрямился.