-- Адамантовое шрамирование! - хорошо поставленным голосом провозгласил безумец, и ровным почерком быстро вывел на груди кровавое: “Тавор + Лаит - вместе навсегда!”

-- Клево, да?! - подмигнул он мне, затем неожиданно посерьезнел лицом. - Хотя…

Тавор покосился на кучку пепла, оставшуюся от его сожженной головы и расстроенно хмыкнул:

-- Вот зря вы уничтожили сосуд Семени Хаоса, ой зря! Первостихия этого не прощает. Это, конечно, не болезненное уничтожение Малого Жнеца, но как минимум дерзкая пощечина. Публичная пощечина. Перед всевидящим оком Великого Равновесия. Так что, боюсь жить вам не долго, и запланированный мной калейдоскоп смертей придется прокрутить в совсем уж укороченном варианте. Убивать буду я, причем ежедневно, со всеми своими фантазиями и извращениями. Вот видишь, я не безумный, раз способен самостоятельно поставить себе диагноз, хе-хе…

Пощечина Хаосу, смерть, и “умрут они в один день”... Пазл в моей голове сложился. Миссия наложилась на обещания, шанс встретился с возможностью.

Я смахнул с себя ограничения эмоционального блока, прикрывающие разум тяжелой феназпемовой подушкой. И ярость мгновенно захлестнула сознание. Маму мою обнять? Танюху поцеловать?!

Сердце сбойнуло, перекачивая киллограмы адаманта в тяжелый полуторный клинок.

-- Ого… - только и успел расширить глаза Неназванный-Тавор, как срубленная с плеч голова вновь покатилась по полу.

Прости братец… Под обреченный вой прижатого моей силой Павшего кромсаю фигуру младшего адамантом, гарантированно лишая возможности отрегенировать и воскреснуть.

А затем, глядя в затягиваемые пустотой глаза Тавора, согласно киваю:

-- И умрут они в один день!

Резкий взмах, и я вонзаю тяжелый клинок в собственное сердце. Проворот… Пустота… Здравствуй, Великое Ничто…

81 ярус. Пентхаус Творца.

Я сидел, удобно развалившись на мягком диване, обитом шкурой неизвестного зверя. Мебель была не простой, штучный товар божественного гранда с витиеватой печатью на боку. И даже не стоит пытаться подделать - получишь проклятие до седьмого колена - почище чем от распятого бога. Исходящие от диванчика эманации легко бафали смертного до уровня архимага, да и мои огрубевшие чувства расслаблялись, словно в ласковом прибое Средиземного моря.

Творец, в полюбившемся ему образе огненного саламандра, возлежал на ложе из едва заметно тлеющих углей Древа. Чужого Древа. Где уж он их брал - история умалчивает. Пространство вокруг очага мерцало, но не из-за тепловых потоков, а из-за столкновения с чужими физико-магическими константами. Наверное, Саламандру это нравилось…

-- Ты же понимаешь что второго шанса не будет? - Творец, выделивший на наше общение целый поток своего разума, скосил на меня фиолетовый глаз. - Возрождение Бессмертного и так напрягало Равновесие.