Ну ты слабак… невместно богу иметь такие слабости… Единственный мир, единственная любовь, единственный сын… Да ты прямо идеальная мишень для вербовки и манипуляций! Впрочем, чего еще ожидать от одушевленного кристалла воспитанного в семье лубочных патриотов? - разочарованно скривился Тавор, а затем с надеждой повернулся ко мне - Лаит, а что насчет тебя? Может бахнешь? Нет? Ты ведь тогда не против, если я сейчас метнусь в гости к нашей мамочке-кормилице? Она ведь давно меня не видела, небось соскучилась? Прижмет к груди, как родного сына, впустит внутрь непроницаемого контура навешанных тобой щитов… А может… может мне проведать Золотую Усыпальницу? Сегодня ведь тот самый день… Что, ты не помнишь? День, когда одна глупая, хоть и не плохо стреляющая девчонка, умерла на руках одного мудака, который ее никогда не любил! А ведь говорят, что именно в этот день, раз в год, ее призрак появляется в усыпальнице… Она с тоской смотрит на затянутый паутиной вход, теребит на шее оборванный шнурок, и ждет, ждет, ждет… Увидев меня она обязательно расплачется, прошепчет что-то горячее и плюшево-нежное, и непременно подарит долгий, обжигающий поцелуй… А там и до ложа из лепестков роз всего один шаг! Эх, видел бы ты какие вокруг склепа растут розы…

Враг с надеждой мазохиста уставился на меня. Даже развел в стороны руки, открываясь для удара.

Я же, задавив белым шумом разум и старательно игнорируя провокационные речи, сканировал его во всех диапазонах. Вселение души было выполнено филигранно. Не грубо и бестолково, как у демонов, а на гораздо более высоком уровне. Не нарушая ауру, линии судьбы, практически не искажая Книгу Жизни. Лишь вписывая между строк едва заметную вязь внешнего управления.

Тем временем Тавор расстроенно покачал головой:"

"-- Не рискнешь? Ну как так-то? Не очкуй, братишка! Вспомни предсказание: “...и умрут они в один день!”. Осознал вечный кайф?! Ты можешь убить меня - со всей своей пролетарской ненавистью! Но после заката - я воскресну, и с не меньшим удовольствием убью тебя! Прикинь? Эта музыка будет вечной!

Тавор запрокинул голову и счастливо засмеялся. Откровенно, с душой и слезами в уголках глаз, не ограничиваясь надуманными рамками социальных приличий.

Отсмеявшись и выгнав из глаз застывшие бриллианты слез, он вдруг крякнул от пришедшей в его голову идеи. С видимым удовольствием напряг пластины грудных мышц, он вновь заставил заскрипеть расползающиеся звенья кольчуги. Последнее усилие, и заговоренные бронированные кольца зазвенели по каменному полу.

Одним рывком сорвав остатки доспеха, Тавор взмахнул кистью руки, отращивая на указательном пальце острый коготь и стряхивая в него невеликие запасы адаманта из сердца Младшего.