Заметив незнакомую дорогу, уходящую все дальше в горы, она робко подала голос:

– Куда мы едем?

– Подальше отсюда. – Злобно отозвалась Мелисса, вытаскивая из бардачка пакетик с каким-то белым порошком.

Почувствовав, как машина налетела на небольшой придорожный столбик, Микелина зажмурилась, молясь в душе, чтобы они благополучно добрались до нужного места.

– Он думает, что сможет управлять моей жизнью? – Вновь послышался насмешливой голос, разговаривающей самой с собой женщины. – Но он ошибается. Я достаточно долго страдала. Он отобрал у меня всё. Он в дребезги разбил мою жизнь. Заставил принять участь обычной домработницы, нянькающей его отродье. Но с меня хватит! Лукас заплатит за все то зло, что сотворил в моей жизни!

Услышав горькие рыдания матери, Мике приоткрыла глаза. Она абсолютно не узнавала сидящую впереди женщину, словно совершенно другой человек вселился в тело миловидной Мелиссы Горнели, и все же, не сдержавшись, потянула к ней свою руку, ласково прикоснувшись к округлому плечу.

Мелиссу передернуло, словно от болезненного ожога. Резко сбросив с себя детскую ладошку, она грозно прошипела в ответ:

– Не смей меня трогать! Ты источник всех моих бед. Если бы не было тебя, он бы меня уже давно отпустил. – Прокричала вконец обезумевшая женщина.

Внезапно ее лицо осветилось торжественной улыбкой. Посмотрев через зеркало заднего вида на сидящую позади девочку, она вкрадчиво произнесла:

– Но я решу и эту проблему. О, да, Лукас, ты умоешься слезами за свой надменный эгоизм."

"Резко затормозив, Мелисса выбежала из темного салона, лихорадочно вытаскивая под открытое ночное небо свою онемевшую от испуга дочь.

Оглядевшись вокруг, Мике зябко поежилась от раздольно гуляющего по обширному пустырю ветра.

– Мам, давай поедем домой. – Слезно запросила она, желая вновь вернуться в теплый салон стоящего позади автомобиля. – Здесь очень темно и холодно.

Впервые разведя губы в заботливой улыбке любящей матери, Мелисса крепко сжала ладонь своей дочери.

– Ты уже дома, милая. – Нежно сказала она. – Отныне этот скалистый утес станет твоим настоящим домом. Хочешь пойти со мной и посмотреть на него во всю красу?

Отрицательно покачав головой, девочка попыталась вырвать руку из цепких пальцев матери, но у нее не получилось.

Разгневавшись таким открытым неповиновением, Мелисса стерла со своих губ былую мягкость, наотмашь ударив девочку по щеке.

– Ах, ты, дрянь неблагодарная! – Гневно выкрикнула она, рьяно потащив упирающегося ребенка к обрыву. – Как же я уже от тебя устала. Мне надо было избавиться от тебя, когда ты была ещё в утробе.

Огорошено слушая свою родную мать, которую она любила больше всех на свете, Микелина неудержимо заплакала.