– Я предупреждающе качаю головой. – Вы все только испортите, я вам обещаю. Я знаю, как сильно вы любите свою дочь – вы же приехали из самого Бостона, чтобы потребовать от меня держаться от нее подальше. Мне это, кстати, до сих пор непонятно, потому что я не сделал ничего, кроме как полюбил эту девушку всем сердцем. Я люблю ее и поэтому верю в нее.

Он сглатывает. Его огромный кадык двигается вниз и вверх так, как будто это самостоятельное живое существо у него в горле.

– Она очень умная, – говорю я ему. – И она знает, что делает: мы с ней целый семестр вместе работали над проектом, где она должна была притворяться моим психотерапевтом. Если кто-то и может достучаться до Ти-Джея, то это она. Доверьтесь ей.

Весь боевой настрой, похоже, начал в нем угасать. Его массивные плечи опускаются.

Секунду помедлив, я успокаивающе касаюсь его руки.

Сначала он щурится, но потом выражение его лица смягчается.

– Ты правда ее любишь, – резко говорит он.

– Да."

"Мы оба снова переключаем внимание на Деми. Время перестает существовать. Оно заледенело, как воздух. Заледенело, как земля под нашими ногами. Заледенело, как страх в моем сердце. Проходят минуты, а может быть, и часы. Дни. Я не знаю.

Я только знаю, что не могу спокойно дышать, пока Деми наконец не берет Ти-Джея за руку и не помогает ему спуститься с карниза.

41

ДемиЯ в шоке. Все мое тело стало ледяным и теперь дрожит, как лист на ветру. Я моргаю и сфокусирована, но ничего не вижу. У меня не пропал слух, но я не воспринимаю никаких звуков. Когда я выхожу из дверей Бристол-Хауса и замечаю Хантера и отца, стоящих в стороне, то думаю, что они ненастоящие. Плод моего воображения, галлюцинация от шока. Поэтому продолжаю идти, обняв рукой Ти-Джея.

– Деми.

Я останавливаюсь. Потому что звук был настоящий. Звук был похож на моего отца. Но к нам подходят копы, отвлекая меня от папы. Ти-Джей выглядит таким же шокированным, как и я, и в его глазах нарастает паника, когда один из полицейских пытается отвести его к карете скорой помощи.

– Мне не надо в больницу, – возражает он. – Деми.

– Надо, – тихо говорю я, крепко его сжимая. – Тебе надо поговорить с кем-то о том, что произошло.

– Я поговорил с тобой.

Да, но я сделала все, что в моих силах. С тем фактом, что он всерьез спланировал самоубийство и предпринял действия, чтобы попытаться его совершить, я уже не способна что-то сделать. К тому же ему так и так придется ехать в больницу. Они поместят его в психиатрическое отделение и будут держать под наблюдением семьдесят два часа, чтобы убедиться, что он больше не нанесет вреда себе или другим. – Я приду к тебе, как только смогу, – заверяю я его. – Обещаю.

В ответ я получаю слабый кивок. В полном оцепенении он идет за копами к медикам.