Гарретт, Дин, Логан – думаю, они бы меня поняли. Мне кажется, они бы никогда не поставили спорт выше своих женщин. Так что если моя команда меня возненавидит, то так тому и быть. Я только знаю, что если Деми в беде, то она превыше всего.

– Парни. – У меня жесткий голос. – Простите. Я не могу сегодня играть.

Никто не говорит ни слова.

Чувство вины внутри меня скручивается в желудке в тугой крендель.

– Поверьте, – отчаянно продолжаю я, – я не хочу пропускать эту игру, но даже если бы я сейчас вышел на лед, то стал бы вам только мешать. Мыслями я не здесь, а с Деми. Я не смогу сконцентрироваться, пока не буду знать, что она в безопасности и…

– Она только что взобралась на карниз, – выпаливает Мэтт, приклеенный глазами к экрану телефона.

Доктор Дэвис замирает у двери. Уверен, у него в глазах такой же полнейший ужас, как и у меня.

– Что она сделала? – спрашиваю я. – Что происходит?

– Не знаю. В твите только написано, что теперь на карнизе двое. И все.

У меня так быстро бьется сердце, что я чуть не падаю в обморок. Дрожа, я глотаю воздух и опять запускаю руку в волосы. Я хочу их вырвать.

– Простите, – говорю я своей команде. – Я должен идти.

– Чувак, какого хрена ты извиняешься? – спрашивает Мэтт.

– И какого хрена ты еще здесь? – тянет Конор. Ленивая интонация никак не сочетается с серьезным блеском в его глазах.

Я устало смотрю на тренера, и он коротко кивает. Я отлепляю кроссовки от пола и вылетаю из раздевалки.

– Вот он, – объявляю я пять минут спустя, и внутри меня борются тревога и нетерпение. – Въезд на парковку вон там справа."

"Но когда мы пытаемся на нее завернуть, то обнаруживаем, что ее оцепила полиция Гастингса. На парковке я замечаю скорую помощь, три полицейские машины и два автомобиля службы безопасности университета.

Я матерюсь от негодования.

– Остановитесь тут на обочине. Если машину эвакуируют, то я дам вам свою, ладно?

Он так же нетерпелив, как и я, когда мы вылезаем из его БМВ. Зимний холод ударяет мне в лицо, как это было, когда мы выбежали с арены. На улице мороз, но кости у меня болят не от температуры. Это страх. Чистый парализующий ужас.

Когда я смотрю на крышу Бристол-Хауса, то испуганно шиплю.

– Господи.

– О боже, – одновременно говорит доктор Дэвис и издает мучительный стон. Я поворачиваюсь и вижу, как он накрывает глаза тыльной стороной ладони, словно ему невыносимо на это смотреть. Потом он бессильно роняет руку и твердо кивает. – Пошли.

Мы несемся вперед, но полиция оцепила место происшествия. Место происшествия. Господи, я уже считаю это местом происшествия – потенциально разрушительного происшествия.

Я снова смотрю вверх, и у меня почти до удушья сжимается горло. Хотя темные волосы Деми развеваются на ветру, она стоит неподвижно, будто статуя.