Амирана была готова к тому, что ей придется заплатить, а вот новый человек, если не услышит твое описание, как ты умело пользуешься этими странными словечками, вряд ли согласится с ее доводами, - Дэйзи была права. Эвити – художник, она творческая личность и далека от маркетинга.

– Да, ты права. Наверное, я сегодня очень устала, - ответила я Дэйзи и улыбнулась.

– Отдыхай. Дети уже в комнате. Девушки помогут мне убрать со стола, - Дэйзи забрала из моих рук скатерть, которую я планировала стряхнуть в кухне, и подтолкнула к выходу из столовой.

Я поднялась на второй этаж.

Мэри и Гарри улеглись в его комнате. Девочка читала ему книгу. Я прикрыла двери и пошла в спальню. Филипп сидел на кровати и расстегивал рубашку:"

"– По-моему, все идет как нельзя лучше, Полка? – он был явно доволен собой и всем происходящим, а я боролась с желанием спустить на него всех собак.

– Вы так думаете, кор Витор? Какого черта я узнаю о твоем имени последней? Что за любезность с корой, которая чуть не сожгла нас в мастерской? Может, я чего-то недопонимаю? – видит Бог, я пыталась сдержать голос, но мой тон был понятен и без крика.

– Что с тобой, Полка? – он перестал расстегивать рубашку и поворачивал голову то в одну, то в другую сторону, стараясь удержать взгляд на мне. Я же в этот момент металась как тигр в клетке, меряя шагами пол от окна до двери.

– Со мной как раз все в полном порядке, а вот с тобой…

– Так, сначала сядь, иначе у меня закружится голова, - он встал, поймал меня за плечи и, подтолкнув к кровати, усадил. Сел рядом и посмотрел внимательно, повернув к себе.

– Почему ты не сказал об имени? – повторила я, стараясь не ляпнуть лишнего и не обидеть его этим, хоть и хотела сейчас заехать чем-нибудь прямо ему в лицо, допустим, подушкой, что лежала рядом со мной.

– Потому что ровно за полчаса до ужина, когда прибыли ребята, я узнал о своем имени сам. Они привезли мне новые документы от Элиуса и Бэллы. И я не хотел, чтобы нам потом пришлось объяснять, почему вчера меня звали Филиппом, а сегодня уже Витором, - совершенно спокойно сказал Филипп, и мне стало стыдно, но не стало спокойно. – А моя беседа с Амираной носила лишь деловой характер, как и все вопросы к ней.

Нам нужно знать, насколько ее семья близка к королеве, так как это наша безопасность, - продолжал Филипп, и мне становилось все стыднее и стыднее.

– Хорошо, - выдохнула я и как-то даже осела, словно тесто, из которого выпустили воздух, перемешав его.

– А теперь рассказывай ты! – он, наконец, отпустил мои руки и продолжил раздеваться.

– Что рассказывать? – я начала расстегивать жакет, но моментально остановилась.

– Что за выступление ты устроила за столом? – теперь он явно смеялся надо мной.