Но сейчас от них никакой пользы, и раз уж нам, скорее всего, придется падать, пусть лучше уцелеют. Мало ли, вдруг придется сражаться и на земле.

Раздался грохот, и в миниатюрных окошках разбушевалось пламя. Но рев двигателей лишь усилился, и резко остановившись, мы рванули вверх.

— Держитесь! — послышался крик в динамиках, и снова раздался грохот. По корпусу самолета забарабанили пули, но пробить обшивку они так и не смогли. Сработала очередная защита от физических повреждений, которая была внедрена только в корпус! Защита на двигателях практически истощена…

Ладно, всё равно ожидал, что будет весело. И когда ощутил, что мы начали довольно быстро снижаться, ни капли не удивился. Пилоты что-то кричали, гвардейцы просто пристегнулись всеми доступными ремнями и ждали, когда мы уже наконец приземлимся, а я вливал силы в последний контур прочности. Он защищает основную часть самолета, и рассчитан на то, чтобы ни при каких обстоятельствах экипаж и пассажиры не пострадали. Как раз на случай падения Вилли его и создал.

В иллюминаторах, то и дело, были видны вспышки взрывов, мимо проносились ракеты и снаряды. А мы просто сидели и ждали, когда это закончится, и самолет коснется земли. Также увидел в окошке расплывчатые очертания города. Это хорошо, значит пилоты смогли увести наш самолет от Архангельска, и при падении не будет невинных жертв.

Мимо пронеслись несколько истребителей, но рассмотреть гербы я не успел. Слишком быстро, да и скорее всего, аристократ, устроивший нападение, не захочет оставлять следов. Потому гербы точно закрыты. Но я все равно узнаю, кто это сделал.

Не успел додумать, какие кары стоит применить к противнику, как раздался очередной грохот, и мы врезались в землю. Тело мое сразу бросило вперед, но ремень на сидении выдержал, так что я отделался лишь парой переломов и разбитым лицом.

Вскоре мы остановились, и все звуки стихли. Лишь несколько раз рядом взорвались бомбы, но от каждой из них нас снова защитил барьер. Я же отстегнулся. И прямо на ходу, восстановив свои повреждения, подошел к каждому из гвардейцев. Кто-то отделался лишь синяками, другим повезло меньше, и у них после падения остались сложные открытые переломы и разрывы внутренних органов.

Пилоты тоже пострадали. Один лежал в своем кресле без сознания и с разбитой головой, второй сломал ноги, даже не представляю обо что.

— И как ты умудрился? — пробурчал я, вставив бедренную кость на место и быстро срастив ее. Этих людей лечить куда проще, ведь я это проделывал уже десятки, а то и сотни раз. Потому организмы знакомы, а это в лекарском деле очень важно.

— Простите, господин… Но мы увели самолет от города… — прохрипел он. А, ребра тоже сломаны, нужно подлечить.