— Я мог бы сказать, что все это случайность, Котенок, — раздался на ухо сиплый сбивчивый голос Мира, а потом, точно фокусник, парень вынул из кармана пиджака ленту с квадратиками фольги, — Но нет. Шаг, полностью продуманный мною. И учти, мне не сложно обзвонить все клиники города, чтобы уж наверняка никто не посмел ковыряться в твоей...

— Заткнись! — вяло попросила Котоми.

— А как же поругаться? — хмыкнул Мирослав и удобнее перехватил Кошку.

Ноги тоже плохо держали. И Мир всерьез подумывал утащить девушку наверх, в тишину спальни, где имелась отличная постель.

— Я не в настроении, — вздохнула Кошка и, шевельнувшись, вдруг сжала его собой так, что Мир ощутил прилив сил там, где секунду назад было спокойно и вяло.

Черт, не иначе, а у девочки в роду определенно были гейши! Ну или как там зовутся мастерицы в плотских утехах?

Конечно же, Мир не стал уточнять. Не хватало еще обидеть девчонку. Ему нужно еще ее уговорить на переезд, ну а потом и до свадьбы рукой подать.

Главное, узнать у брата, как ему удалось подобный фокус провернуть с Жасмин. Но потом, сейчас у Мирослава в планах был второй раунд. Ну а потом нужно все же выйти к гостям. В конце концов, Мир сегодня шафер на свадьбе Марселя.

Эпилог

— Неважно выглядишь, — сообщил Марсель брату, занимая свободное место на лавке."

"— Взаимно, — фыркнул Мирослав, немного сдвигаясь так, чтобы Марс устроил объемный пакет между ними.

Глубокая осень была в разгаре. Жухлые листья шуршали под ногами, а в воздухе пахло снегом. И небо — тяжелое, свинцовое — нависло над головами близнецов.

Но этот день, пожалуй, был самым удивительным в жизни братьев Тарновских.

Муторным, волнительным, жутко нервным, но самым классным. Пусть близнецы умудрились и наломать дров за эти сутки, но зато сейчас, когда ночь уже прошла, занимался рассвет, и вокруг — ни души, было чертовски спокойно.

И хорошо.

— Ну, давай, за моего крестника! — хмыкнул Марс.

Отвинтив крышку с бутылки, Марсель передал трофей брату. Мирослав кивнул в знак благодарности.

— Давай, за моего! — дополнил Мирослав небольшой тост брата.

Марс откупорил и вторую, точно такую же бутылку спиртного. Негромкий звон стекла смешался с приглушенным смехом. И братья сделали пару глотков янтарной жидкости.

— Удивили нас девчонки? — будто прочитав мысли Мирослава, заметил Марс. —

Мартышки вредные.

— А час назад кое-то рыдал на все отделение со словами: «Жасмин, девочка моя, обожаю тебя!», — ехидно подметил Мирослав, несильно толкнув брата в плечо.

— Ну я ж пример с тебя брал, — фыркнул Марс и тут же передразнил близнеца: — «Котенок, Кошечка, единственная моя».

Мирослав рассмеялся громче. Да, еще два часа назад Тарновские отжигали под окнами родильного отделения.