– Я слышала об этом сегодня утром; ужасное происшествие. Почему у тебя фольга на голове, Хупер?

– Во имя науки, – ответил Аркл.

– Ясно. Как поживает твоя мать?

– Хорошо.

– А как дела в школе?

– Хорошо, – осторожно ответил Аркл.

– Ни в какие неприятности не угодил? Ничего не поджёг?

– Конечно, нет! Ха-ха-ха. – Аркл одними бровями приказал Сепу подыграть.

– Ха-ха-ха, – повторил тот, нахмурившись, и взглянул через плечо миссис Бойл.

Коридор выглядел в точности как прежде, и Сеп вдохнул знакомый аромат: подливка, лёгкие духи миссис Бойл и насыщенный запах сигарет.

Словно можно закрыть глаза, снова открыть их и опять стать одиннадцатилетним мальчиком, что ждёт, когда Лэмб сбежит с лестницы и запрыгнет на велосипед.

– А что у вас там? – поинтересовалась миссис Бойл, проходя мимо них во двор.

– Счётчик Гейгера, – ответил Аркл.

– А где ты его взял?

– В школе. Это для… домашнего задания.

– Вы меня за дурочку держите? – возмутилась миссис Бойл. – Ты его украл?

– Конечно, нет! – сказал Аркл. – Ха-ха-ха.

И снова махнул Сепу.

– Ха-ха-ха, – отозвался тот.

– Не понимаю, что смешного, – заметила миссис Бойл.

 – Не хотела бы я опять идти жаловаться твоей матери, Даррен Хупер, – особенно после того случая в октябре.

– Миссис Би, – сказал Аркл, широко раскрыв невинные глаза, – я же вам тогда сказал, когда я пришёл туда, всё уже горело.

Экономка смерила его строгим взглядом.

– Хм. Что ж, брови у тебя с тех пор отросли. Джонса по дороге сюда не видели?

– А он до сих пор жив? – поразился Сеп.

– Мы надеемся, что да, – отозвалась миссис Бойл, шагая по дорожке. – Его уже пару дней не видно. В жизни есть две неизменных вещи: что солнце встаёт по утрам и что этот кот приходит домой поесть.

Поэтому-то нам и тревожно. Ведите себя прилично. Закуски в кухонном шкафчике.

– А что случилось в октябре? – спросил Сеп, глядя ей вслед.

– Ой, да пустяки. Небольшой пожарчик.

– Подожди… тот склад с брусом? Это был ты?!

– Сепстер! Кому говорю – когда я пришёл, всё уже горело.

– Даррен…

– Ха-ха-ха, – отрезал Аркл, проходя в дверь.

Фермерский дом ничуть не изменился. Даже ковёр лежал тот же самый: головокружительный водоворот коричневых и кремовых завитков и проплешина у самой лестницы вроде монашеской тонзуры[5].

Из кухни доносились голоса.

– Боишься? – спросил Сеп.

– Кого – Лэмб?

– Нет, ящика.

– Боже, да, – слабо улыбнулся Аркл. – Едва в штаны не наложил от страха. Может, и наложил, у меня что-то тело онемело. А ты?

– Тоже, – признался Сеп. Интересно, что сейчас делал ящик – и что он натворил за те часы, которые прошли с тех пор, как ребят поймали за пределами школы, за то время, когда они могли остановить проклятие.

Дверь кухни распахнулась, и к мальчикам, сверкая глазами, устремилась растрёпанная Лэмб.