На пороге стояла Шелли – голова плотно укутана шалью, рука так и застыла в воздухе.

– Можно войти?

– Уже почти обед, – ответила Эйлин через узкую щель. Затем услышала позади себя лязг тарелок и немного прикрыла дверь, смущённая запахом водянистой капусты из кухни.

– Пожалуйста. Прости за всё, что случилось на прошлой неделе. Я была… я не знала о твоём отце…

– Заходи уже, если собираешься стоять и болтать! – шикнула Эйлин, сверкнув глазами.

Они на цыпочках прокрались в её спальню. Эйлин заметила, что фальшивые карандашные стрелки на задней поверхности ног Шелли кривые, а жидкие чулки легли неровно.

Но когда горе-подруга обернулась, Эйлин напустила на себя самое строгое выражение лица.

– Ну, чего ты хочешь?

– Попросить прощения, – повторила Шелли. – Мы – Лиззи, я и Морган – не собирались так грубить. Если бы мы знали о…"

"– Не говори больше о моём отце, – отрезала Эйлин. – Просто выкладывай, зачем пришла, и отправляйся восвояси.

Шелли надула губы и сжала руки.

– В твоей комнате всегда такой порядок, – сказала она, оглядывая застеленную кровать и аккуратные книжные полки.

– Ближе к сути, – велела Эйлин.

Шелли покраснела и склонила голову. Глаза у неё опухли от слёз. Дрожащими руками она сняла шаль.

Эйлин ахнула и прижала руку ко рту.

– Это началось через пару ночей после того, как мы пошли туда, в лес, – пояснила Шелли. – Я просто расчёсывала волосы после ванны, и… – она подавилась рыданием, – на щётке остались клочья, как будто я колли во время линьки! Я сначала подумала, немцы что-то в воду добавили, но потом пошла к Лиззи, и её волосы были в порядке, только…

– Только что? – спросила Эйлин, глядя на рябой голый череп Шелли, едва прикрытый пушком.

– Она такая худая! С тех пор, как прокляла тётю, ничего не может есть – только яйца от их кур. Всё остальное поступает из пайка, а это её желудок не держит! Она тает на глазах!

– И ты думаешь, я как-то это устроила?

Шелли не на шутку испугалась.

– Нет! Лиззи думает, что нечаянно прокляла себя, а я… – Она закрыла лицо. – Кажется, и я себя тоже. Мы плохо обошлись с тобой и твоим предложением. Если бы мы знали о…

– Мне не нужна твоя жалость, – быстро сказала Эйлин, затем сморгнула слёзы и отвела руки Шелли от её лица.

 – Я просто хочу дружить с тобой, так, как дружили до того, как парни и города вскружили тебе голову. Когда мы доверяли друг другу секреты.

Шелли кинулась к подруге и обхватила узкие плечи Эйлин. Та ощутила у щеки голую мягкую кожу.

– Как Морган? – спросила она наконец.

– Он безостановочно кашляет: можно подумать, у него «чёрное лёгкое»[4]. Он такой несчастный – из дома почти не выходит. Ты должна помочь нам, Лин.

– Я? А что я могу?

– Ты знала о ящике! Знала, как он работает.