Сердце билось как безумное, голова уткнулась в подушку, холодный пот покрывал грудь и лицо.

В спальне царила тишина.

Вдруг раздался тихий стук. Поначалу Сеп было решил, что где-то в доме подтекает труба… только вот звучал этот стук странно – не доносился откуда-то извне, а возникал прямо в черепе, тяжёлый и настойчивый. Зуб заныл, словно вокруг него обернули влажную тряпку.

А потом жгучая ослепительная боль пронзила голову, точно лезвием. Сеп повернул глаза к окну."

"На занавеску падала тень – какой-то силуэт, подсвеченный сзади уличным фонарём. Фигура стояла по ту сторону стекла, на сей раз не ворона, а что-то небольшое и округлое, шар на шаре и негнущиеся конечности по бокам.

И небольшие круглые ушки.

Барнаби.

Фигура повернула голову. Яркие, точно раскалённые угли, зелёные глаза уставились на Сепа сквозь ткань.

Барнаби. Игрушечный медвежонок, которого принесли в жертву, вернулся из ларца – и пришёл к хозяину на коротких набитых ножках.

«Сегодня мой черёд», – подумал Сеп.

Он затаил дыхание и тряхнул головой, стараясь прогнать назойливый стук… и тут понял две вещи.

Во-первых, ничего не капало.

То был едва уловимый клёкот, словно мокрота застряла в горле.

И, во-вторых, что куда хуже…

Сеп слышал этот клёкот своим глухим ухом. Звук сопровождало странное потрескивание, словно кто-то решил включить старое, покрытое пылью радио.

Кровь в жилах заледенела и загустела.

Барнаби сделал шажок в сторону, мазнул грязной лапой по стеклу и наконец нашёл просвет в занавесках. Теперь Сеп мог его рассмотреть. Прижатый к окну зашитый шнурком живот. Грязная мокрая шерсть, покрытая чем-то вроде змеиной кожи. Медвежонок почти сиял, неживой и однако… живой.

Комнату наполнили знакомые запахи: расплющенная засохшая трава под нетронутыми горшками; застоявшаяся на солнце вода; влажная, полная жизни почва.

Больничные коридоры.

Медвежонок продвинулся ещё немного, прямиком к открытой створке, и Сеп с животным ужасом осознал, зачем явился питомец.

Барнаби пришёл убить своего хозяина.

Сердце застряло где-то в горле – как вдруг в считаных сантиметрах от Барнаби в стекло ударил камушек.

Медвежонок застыл, его яркие зелёные глаза мигнули.

«Он моргнул, – подумал Сеп. – Моргнул».

Ещё один камень, побольше и потяжелее, стукнул по стене, и Барнаби исчез из виду, словно и не приходил.

Осталось лишь сковавшее тело напряжение и лёгкий дождик, который целовал стёкла настолько нормально, что Сепу даже пришлось убеждать себя – медвежонок действительно приходил, действительно явился из-под земли, это всё правда, а не какой-то ночной кошмар.

Потому что Сеп не спал: тело сковывал ужас и покрывал холодный пот. К стеклу прилипли кусочки грязи, а в комнате так и остался запах – холодная вонь смерти.