Организовал свою секцию, видимо, рассчитывал на достойный заработок. Для привлечения народа Аркаша, так прозвали молодого тренера, заявился с официальным визитом в гимназию Доминики и пригласил всех желающих на бесплатное вводное занятие. Каким-то непонятным образом она оказалась среди взбаламученной толпы школьников. Только не прошло и десяти минут, как до Ники дошло, что делать ей в секции нечего. И вообще, как заявил физрук, из года в год снисходительно рисующий в журнале ""отлично"", Кузнецова и спорт — абсолютно несовместимы. Правду сказал, обижаться глупо. Для Ники уроки физкультуры — та еще каторга.

Чего не скажешь о Градском…

""Самоуверенный мускулистый кретин!""

На ее глупое предупреждение он отреагировал вопиющей мерзостью. Несколько раз оценивающе прошелся по ее фигуре. Неспешно. Нагло. Откровенно. С ног до головы.

Нику затопило смущение. Буквально бросило в жар. Горели не только лицо и шея. По ощущениям догадывалась, что красные пятна пошли по всему телу.

""Какой же он все-таки козел!""

Если у Кузнецовой в голове и вертелись еще какие-то смехотворные угрозы, вымолвить их она уже физически не смогла. У нее случился невиданный паралич.

— A ты, я смотрю, даже имя мое запомнила, — произнес Градский, и тон его показался Нике унизительно равнодушным.

Разве так разговаривают с девушкой? Пусть она и позволила себе лишнего… Ей стало чрезвычайно обидно, едва успела поджать губы, прежде чем нижняя задрожала. Покусала их изнутри, чтобы хоть как-то в себя прийти.

— Отменная память, — голос, который вышел из нее, ничего общего с ней не имел. Чужой и скрипучий. Странно, что у Града не возникло желания заткнуть уши. Она бы заткнула, если бы не боялась, что он увидит, насколько сильно дрожат ее руки. — Как у тебя дела? — сама не поняла, почему именно этот вопрос покинул ее рот.

Серега тоже не скрыл замешательства. Приподняв бровь, чуть сощурил глаза. И все-таки ответил.

— Не жалуюсь.

Сейчас девчонка не казалась ему злой. Выглядела настороженной. До предела взвинченной. Только не злой.

Это Градского очень даже устраивало. Решил, совсем чуток, для порядка, ее помучает и отпустит.

""Пусть живет гном…""

— Так… Что будем делать? — не выдержала Ника вновь повисшей паузы.

Скрестив руки на груди, нервно глянула на ухмыляющегося Градского.

Некоторые люди не переносили разрывов в разговоре. Стремились говорить без умолка о чем угодно, лишь бы заполнять неуютную для них тишину. Наверное, Ника была из таких. А вот Серега любил выдерживать продолжительные промежутки между предложениями и отслеживать реакцию собеседника конкретно на себя, а не на свои слова. Без болтовни истинное отношение человека к человеку, будь то смущение, страх, сексуальное желание, неприязнь или симпатия — все прет наружу.