Целуя Градского на прощание в машине, смеялась, отстранялась и раз за разом обратно к нему прижималась. Обнимала крепко. Грелась о теплоту его кожи. Вдыхала запах.

Снова и снова шептала:

— Я не хочу уходить… Не хочу… Не уйду… Хочу с тобой остаться…

— Я тоже, маленькая. Люблю тебя.

Почему-то он своим скупым и сдержанно-ровным тоном все ее воздушные и торопливые порывы придавливал. Умел Градский вкладывать в простые слова необъятный смысл. После них внутри все не просто дрожало, разлеталось на беспорядочные частицы.

— Значит, мы больше не друзья?

— Издеваешься, Ника? — недовольно отбил ее шутливый вопрос.

— Почему это?

— Мы же ребенка делаем и все остальное…

— Кстати, сегодня мы неосмотрительно израсходовали биологический материал, — краснея, продолжала забавляться.

У Градского свело челюсти. Глянул так, что у Ники дыхание оборвалось.

— Молчи, я прошу тебя.

Притиснул ее к своей груди так крепко, насколько позволяла центральная консоль. Покрыл поцелуями глаза и нос, скулы и щеки, нежный шелк волос. Тронул руками плечи и запястья. С чувством невыразимой потребности сжал ее дрожащую ладонь.

— В котором часу ты заканчиваешь? — спросил, прочищая забитое эмоциями горло.

— В три ноль пять, — прошептала ему в шею. — Но, ты же позже, да?

— Да. Позже.

— Я поеду домой. И буду ждать тебя, — выдохнула так счастливо, будто одна эта возможность ее саму крайне обрадовала.

— Правда? Будешь ждать? — не привык еще к такому, не верилось.

Внутренности скрутило от мысли, что вечером снова ее увидит и обнимет. И завтра, и послезавтра… Каждый день теперь.

— Буду, — безостановочно ласкалась о его шею лицом. Сама уже пропахла его запахом, а все мало было. — Весь день буду тебя ждать, Серёженька. Мыслями о тебе буду жить.

Обведя ладонями лицо Доминики, приподнял к себе, чтобы коснуться лбом переносицы.

— А я — о тебе."

"— Ну, все… Я должна бежать… — зажимая пальцами полы его пиджака, притиснулась еще крепче.

— Беги.

— Бегу.

— Иди сейчас. Ато увезу тебя обратно. И пошло все на…

— Нет. Нельзя.

А сама смотрела и ждала, испытывая его расшатанную выдержку на мнимую крепость.

— Республика. Три секунды тебе даю. Не выходишь, завожу мотор.

Рассмеялась звонко. И, чмокнув его в сжатые от напряжения губы, подхватывая сумку, все-таки выскочила из автомобиля.

Отбежала на несколько метров, а услышав, как заурчал двигатель BMW, обернулась и помахала на прощание рукой.

34.3

— В рощу его вывезем. П*зды дадим, забудет, как пустые понты колотить, — сухо рассуждал Градский, удерживая одной рукой телефон у уха, второй — прокручивая рулевое колесо.

Завернув на парковку перед домом Кузнецовой, медленно покатил автомобиль, выискивая глазами свободное место.

— Заманчиво, — протянул Титов на том конце провода.