Ника неотрывно наблюдала за тем, как он избавляется от брюк и боксеров, в то время как на ней самой еще оставались черные кружевные трусики. Жестом показал, чтобы быстренько снимала. Рвать на ней ничего не хотелось. И без того пугливая она, его девочка."

"Если до этого момента он еще что-то о ней подзабыл, она ему охотно припомнила. Нахальная и стыдливая, противоречивая Доминика Кузнецова из трусов, конечно, выскочила. Однако к демонстрации узенькой полоски волос в развилке прелестных гладких бедер подошла с особой грацией — присела на согнутые в коленях ноги, как русалочка Ариэль.

""*баный Гэндурас!""

""Позы из Диснея!""

Новая волна похоти поразила проклятое тело яростной силой и болезненной остротой. Саданула с размаху по всем основным и вспомогательным органам, затачивая дальнейшие действия под первобытные животные инстинкты.

— Покажись, — скомандовал, вскрывая себе вены.

Ника вытянулась на постели, оставляя ноги слегка разведенными, якобы расслабленными. Да уж… Глаза зажмурила. Ладони к животу притиснула.

— Раздвинь ноги и согни колени.

Думал, дальше уже некуда… Давление крови зашкалило. Эрекция стала болезненной. Глядя на совершенную нежно-розовую плоть, инстинктивно взял член в руку. Несколько раз провел, не задевая головку.

Наверное, и внешне не получилось сохранить невозмутимый вид. Доминика пугливо выкатила глаза, едва он опустился на матрас и двинулся в ее сторону:

— Не бойся ты так. Сама же пришла, — шепнул, накрывая ее своим телом.

Страх не ушел, но она, вполне ожидаемо, запротестовала:

— Я не боюсь.

— А дрожишь тогда почему?

— Просто нервничаю.

— Не нервничай. На реакции мои не смотри. Я умею себя контролировать, — скользнул губами за ухо. — Аккуратненько тебя тр*хну. Обещаю, больно не будет.

Влажно прошелся по нежной коже языком. Прихватил губами. Снова лизнул. Пробежался поцелуями по плечам. Спустился ниже. Тронул губами напряженную вершину груди. Ника вздрогнула уже от наслаждения. Вцепившись пальцами ему в плечи, выгнулась навстречу. Телом быстро отозвалась. Запылала неприкрытым возбуждением. Забурлила изнутри, высекая воздух сладкими рваными стонами.

Но стоило Градскому приподнять ладонями ее лицо, пройтись пальцами по бархатной коже, испуганно распахнула затянутые поволокой глаза.

— Ты только не целуй меня, Серёжа, — размыкая губы, обожгла дыханием огрубевшую кожу мужских пальцев. Поймал в ее горящих и влажных глазах приступ непонятной паники. — Пожалуйста, не надо.

В груди у Сергея неприятно засаднило, но он не стал напирать.

— Не буду.

Тогда Доминика, притянув его ближе, зашептала уже в самое ухо:

— Не привязывайся, хорошо? Просто секс.