— Да? Слушаю.

— Град, к общем, я ""мыло"" закинул, — начал Наконечный, привычно на ходу пережевывая свои бутерброды. Специфика работы, запахи и открывающиеся виды в морге ему, как он сам когда-то заметил, давно не мешали испытывать голод. — Только закончил с официальными бумагами. Все четенько. Скан с мокрыми печатями, как ты и просил.

— Спасибо, что вошел в положение, — кликнул по иконке браузера.

Это здорово экономило время, которого у Градского сегодня просто не было. После ""отмашки"" Головко, можно отправляться сразу на хату к подозреваемому.

Выдернутая из рабочей рутины опергруппа сидела на стреме после первого телефонного отчета Наконечного.

— Только проверь, а то у меня ""ящик"" в последнее время барахлит. Нужно платформу менять, наверное.

— Уже, — хмыкнул Град. Через пару секунд добавил: — Есть.

— Ну, все тогда. До связи.

— До связи.

— Вот вы мне скажите, как так можно… — поднялся из-за стола, пришедший в подразделение пару месяцев назад, Олег Саврань. — Я проигрываю это в голове снова и снова. Как можно хладнокровно убить женщину, которую любил, пусть и в начале отношений, занимался с ней сексом, растил детей?

— Тринадцать ножевых — это не хладнокровно, — невозмутимо заметил Градский, отправляя отчет эксперта на печать.

 — Убийство совершено в порыве крайней степени гнева, возможно, в припадке ревности, подправленной чувством яростного оскорбления. Она же, судя по показаниям многочисленных соседей, бл*дствовала.

— Считаешь, это его оправдывает? — негодующе повысил голос Олег.

— Ничего я не считаю, — придавил взглядом. — Это детали и факты дела. Возможный мотив преступления.

— Но, как можно говорить об этом с таким цинизмом?

— Это моя работа. И твоя, кстати, тоже. Собирать детали и факты, вести расследования. Сядь и успокойся, не то завтра же я тебя, сука, на гондоле транспортирую в какой-нибудь чмошный ""приемник[1]"", — грубо обрубил дальнейшие неуместные вопли.

— Правда, Олег, заканчивай принимать все так близко к сердцу! Заколебал, ей Богу, — бросил раздраженно Руденко, перебирая по столу бумаги. — Что? Звонить опергруппе? — обратился к Градскому.

— Готовность через пятнадцать минут.

Я у Фаллоса."

"— Понял.

Сергей вышел, а Михаил, слушая телефонные гудки, сердито наблюдал за тем, как напарник меряет быстрыми нервными шагами кабинет.

— Угомонись, бл*дь, — рявкнул приглушенно, после коротких переговоров с командиром опергруппы. — И смотри, на хате чего-нибудь не выкини! Градский глаза не закроет.

— Я все равно не пойму…

— Подрастешь, поймешь.

Схватив пачку ""Camel"", Саврань той же дерганой походкой направился к выходу, но в дверях задержался.