— Привет, давай знакомиться, — дружелюбно сказала я и погладила девочку по голове.

— Давай. А я тебя знаю.

— Правда? Откуда?

— Ты из телевизора.

— Из телевизора? — рассмеялась я и посмотрела на улыбающегося Макса.

— Я тебя там часто видела. Тебя Аней зовут?

— Аней. А тебя?

— Меня Машей.

— Очень приятно, вот мы с тобой и познакомились. Я давно просила твоего папу, чтобы он тебя привез, а он все не привозил. И я рада, что он решил это сделать. Ты только, ради бога, извини меня, что я не купила тебе игрушек. В следующий раз куплю столько, что вы с папой не сможете их все унести.

Девочка кивнула. И все же я чувствовала, что малышка относится ко мне настороженно и исподтишка меня разглядывает.

— А почему ты живешь в телевизоре?

— Я там работаю.

— А как ты туда помещаешься?

— А в нем есть потайная дверка.

— Но ведь ты такая большая, а он такой маленький.

— Я же тебе говорю, что вхожу туда через дверку.

— А меня с собой как-нибудь возьмешь?

— Конечно, милая.

— А когда?

— Как только будет можно, так сразу и возьму.

Макс засмеялся и посмотрел на часы.

— Нам пора в детский сад. Аня, вы тут еще пару минут поговорите, а мне нужно сделать несколько телефонных звонков. Вы не против, если я оставлю вас ненадолго?

— Конечно, иди, звони, — непринужденно махнула я рукой.

— Я быстро, а то уже пора ехать. Ань, ты обязательно подружишься с моей дочерью. Я же тебе говорил, что Машуня — прелестнейшее создание.

— Конечно. — Я кивнула и расплылась в улыбке. — Девочка само очарование.

Как только Макс ушел на кухню, я взяла девочку за руку и стала с упоением перебирать ее маленькие пухлые пальчики. «Сорока-воровка кашу варила. Деток кормила…»

— Анна, а ты красивая.

— Правда? Спасибо тебе большое за комплимент. — Я притянула девочку к себе и поцеловала в прелестный лобик.

— Ты очень красивая, почти как моя мама. Моя мама самая красивая на свете.

— Конечно, твоя мама самая красивая на свете. Никто и не спорит. — Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание, и стала думать, как можно отвлечь девочку от малоприятного разговора о ее матери.

— Мама говорит, что ты очень плохая, ты украла у нас папу. Она называет тебя воровкой.

— Это не так.

Я почувствовала себя так, словно бегу по крутой горе, карабкаюсь вверх и цепляюсь за все, что попадается под руку, чтобы не упасть. Я лезу, лезу и понимаю, что никогда до верха не добраться, потому что это не нужно ни мне, ни кому другому.

— Ты воровка? — вновь спросила девочка, спрыгнув с моих колен и усевшись рядом.

— Нет. Я никогда в жизни не брала чужого.

— Брала. Ты забрала моего папу.

— Твой папа сам ко мне пришел. Он уже большой и сам решает, с кем ему жить. Если папа решил остаться у меня, то это только его решение, и ничье больше.