— Тогда какого лешего так вырядилась? Живо надевай, — кидает мне черное облегающее платье, чуть выше колен. — Недостатки надо скрывать, а достоинства показывать. Акцент на груди. И Христа ради, убери эту жуткую косу! Тебя мужик увидит и скажет деньги вернуть, деревенщина ты моя.

— Эта Елена наоборот сказала, что ему хочется простую.

— Но не такую.

— Не трогай мои волосы. Если не захочет-значит не судьба. Платье переодену, но косу трогать не буду. Все, Ир, не начинай.

— И не буду. Судьба, не судьба. А бабка твоя тебе ничего во сне не нашептала?

— Ничего.

— Вот, когда надо, молчит. Коза такая.

— Хватит, Ира, — резче, чем надо произношу я. — Все? — натягивая платье, интересуюсь я, глядя на себя в зеркало.

— Нет, не все. Я твою сумочку проверила и знаешь, чего я там не обнаружила?

— Чего?

— Вот этого, бестолочь, — протягивает мне упаковку презервативов. — Только не надо спрашивать для чего они.

— Не делай из меня дуру.

— Не делаю. Но уж прости, после месяца твоего отсутствия, тебя как подменили. Амеба амебная. Терпеть таких не могу.

— Я сама сейчас себя терпеть не могу.

— Ой, ну хватит, Танюш. Все будет хорошо. У тебя будет все хорошо, — повторяет по слогам Ира. — Пусть не сразу и не сейчас, но будет. Вот увидишь. Такси приехало.

— Хорошо.

— Все, не дрейфь. Имя его помнишь?

— Помню. Павел.

— Ну и славненько. Все, иди с Богом."

"Киваю и на трясущихся ногах выхожу из комнаты. Никогда мне не было так страшно, и бабушка как назло ничего не говорит и самой ничего не снится. Ира провожает меня до первого этажа, что-то кричит комендантше и буквально впихивает меня в машину.

Глава 28

Как добралась до пункта назначения, я совершенно не помню. И как вышла, и оказалась в доме с большой шумной компанией тоже. Мой мозг включился, когда в свой адрес я услышала сальные шуточки. А потом передо мной встал мужчина лет тридцати пяти и очень долго рассматривал мои волосы. Протянул ко мне руку и стал перебирать пальцами мою косу.

— Да, Пашка, кроме ее волос здесь хорошего больше ничего и нет, — а вот и тот самый Павел. — А задница-то какая. Ух, девочка, ты из деревни?

Стена. Точно. Мысленно я представляю себе стену. Надо немного потерпеть, ведь не будет это длиться вечно.

— Она еще и глухонемая. Ну повезло тебе, Меркулов, можешь говорить, что хочешь, — присоединяется к разговору еще один мужчина лет пятидесяти, громко смеясь.

— Повезло. С такой-то пятой точкой, — подытоживает Павел, кривя лицом.

Мужчина хватает бутылку с янтарной жидкостью со стола, берет меня за руку и ведет на диван ко всем остальным гостям. Казалось бы, можно выдохнуть с облегчением, ведет же не в спальню, но, кажется, я поспешила с выводами.