А вот эта большая квадратная сумка скорее всего и есть переноска с младенцем, завуалированная под общеизвестный бренд доставки еды.

— Но тут лица не видно, причем вообще.

— К сожалению, да, причем со всех ракурсов. Но на мой взгляд фигура худовата для мужчины, вероятнее всего, это женщина.

— А дальше? Камеры в лифте?

— Дальше, к сожалению, порадовать вас нечем. Объект поднимался на пятый этаж по лестнице. Дальше-хуже. На вашем этаже камеры не работают со вчерашнего вечера. Последняя запись только в восемь часов вечера.

— То есть как это не работают?

— Не могу сказать, как и почему, сейчас с этим разбираются техники.

— Ну это какой-то бред! Так не бывает.

— Как видите, бывает. Мой вам совет, расспрашивайте работников вашего этажа. Так надежнее.

Спокойствие, только спокойствие. Смотрю на часто моргающего Решетникова, и понимаю, что хорошо, что он у меня есть. Надо скорее выместить на нем зло.

— Толя, за мной.

Выходим из помещения, Толя идет за мной и, кажется, опасается моего поведения, судя по тому, что идет сзади.

— Опроси всех на этаже, может кто-нибудь что-то видел. Надо заняться Женей, она точно что-то знает.

— Уже бегу.

Захожу в комнату отдыха, где Женя расположилась с ребенком. Без церемоний сажусь рядом с ней и прожигаю взглядом пузатую особь.

— Я увеличу тебе зарплату в два раза, Женя. Оплачу отдых на Мальдивах или что ты там хочешь. Просто скажи мне правду.

— Да, это я.

— Вот, это правильный подход к делу. Рассказывай."

"— Ну а что тут собственно рассказывать. Прихожу вчера домой, а из кухни умопомрачительный аромат. Оказалось, мне муж сварил гороховый суп, я его знаете ли очень люблю, но понимаю, что нельзя. Но не выдержала и съела. А потом что-то щелкнуло в голове и мне захотелось черешни. В итоге съела и ее, ну и сами понимаете-это двойная атака. Вот меня и пучит, что мне терпеть что ли? Это вредно, я здесь одна была, никто не жаловался. При вас я это не делала, стойко терпела и в лаборатории, и в машине, прости Господи. А жуть как хотелось.

— Браво, — демонстративно хлопаю в ладоши. — По тебе плачет кинематограф.

— Ой, — улыбается Женя в ответ на специфический звук. — А это уже не я, да, Машенька? Молодец, не надо терпеть, лапонька, а то животик будет болеть.

— Может хватит? Женя! Последний раз спрашиваю, как здесь оказался ребенок? Ты не могла ничего не заметить. Хоть ты и сидишь на попе ровно, но как правило в приемной. Где ты была? — по слогам спрашиваю я, смотря на то, как Женя проверяет мелкой подгузник.

— Сначала я была в туалете, гороховый суп и черешня дали свое. Потом пила чай, ела кокосовое печенье и смотрела сериал. Затем ворвался Решетников, рассказал мне, что вы нашли младенца. Все. Я понимаю, что у вас сейчас полный раздрай в голове и на душе, но не надо меня сюда приплетать.